Jeff Grubb

WORLD OF WARCRAFT: THE LAST GUARDIAN

Магия в этой комнате была какой-то вязкой. У ученика было тяжелое чувство, подобное спертому воздуху в комнате, которая простояла закрытой многие годы. Кадгар попытался приручить энергии, управлять ими, но они сопротивлялись, с величайшей неохотой подчиняясь его требованиям.

Лицо Кадгара становилось все более напряженным по мере того, как он пытался вобрать в себя магические силы, сосредоточенные в комнате. Почему ничего не выходит? Это же было простейшее заклинание!

И вдруг молодого мага затопило отвратительной густой волной незнакомой магии. Она внезапно оказалась повсюду, вокруг и поверх него. Накрыла ученика плотным одеялом, раздавив его заклинание и заставив опуститься на колени. Кадгар невольно вскрикнул.

Медив мгновенно оказался рядом и помог молодому магу подняться.

– Ну, ну, – проговорил он. – Я не ожидал, что тебе удастся даже это. Отлично.

– Что это было? – вымолвил Кадгар, когда дыхание восстановилось. – Это было не похоже ни на что из того, что я ощущал прежде.

– Что ж, в таком случае у меня для тебя хорошие новости, – сказал Медив. – Магия здесь извращена особенно сильно, это остаточное действие того, что произошло тут раньше.

– Вы хотите сказать, что это место вроде как заколдовано? – переспросил Кадгар. – Даже в Каражане я никогда…

– Нет, не совсем так, – ответил Медив. – Здесь все гораздо серьезнее. Двое погибших здесь магов вызывали демонов. Именно это ты здесь почувствовал. Здесь был демон.

Этим вечером первой поднялась бо́льшая из двух лун, и теперь она, набухшая, серебристо-белая, висела посреди ясного, усыпанного крупными звездами неба. Внизу, облитые лунным сиянием, тянулись ввысь пики Красногорья. При свете дня величественные гранитные скалы отблескивали на солнце пурпуром и ржавчиной, но под луной они походили лишь на высоких надменных призраков. К западу от горного хребта рос Элвиннский лес, простирая густой покров своих огромных дубов и атласных деревьев от предгорий до моря. К востоку расстилались унылые Черные топи – земля болот и приземистых холмов, мелких озер и стоячих заводей, покинутых поселений и скрытых опасностей… Но вот лунный диск пересекла тень ворона, держа путь к расселине в сердце горного кряжа.

Здесь из твердыни хребта Красногорья словно был вырван большой кусок, и на его месте образовалась круглая долина. Возможно, когда-то здесь упал метеорит или взорвался вулкан, но прошедшие эпохи сгладили вогнутую поверхность кратера, превратив ее в ряд округлых крутобоких холмиков, обрамленных отвесными склонами окружающих гор. Ни одно из деревьев не могло расти на такой высоте, и круглые холмы были голыми, не считая зарослей бурьяна и густого кустарника.

В центре долины из россыпи холмов выдвигалась голая скала, лысая, как макушка важного торговца из Кул-Тираса. И действительно, ее склоны вздымались круто вверх, а затем полого тянулись до самой вершины, так что скала напоминала по форме человеческий череп. Многие замечали это сходство, но лишь немногие были достаточно смелы, или могущественны, или бестактны, чтобы упомянуть об этом в присутствии хозяина этого места.

На плоской верхушке скалы возвышалась древняя башня – мощный, массивный колосс из белого камня, скрепленного темным раствором, рукотворный взрыв, грациозно вздымавшийся к небу, поднявшийся выше окрестных холмов и сверкавший в лунном свете подобно маяку. Вдоль подножия башни тянулась низкая стена, окружавшая двор с полуразрушенными хозяйственными постройками, но сама башня сохранилась прекрасно.

Когда-то это место называлось Каражан и служило прибежищем последнего из таинственных и недоступных Стражей Тирисфаля. Когда-то здесь жили. Теперь это были просто древние развалины.

В башне было тихо – тихо, но не спокойно. В объятиях ночи беззвучные тени скользили от окна к окну, вдоль балконов и парапетов двигались призраки. Меньше, чем привидения, но больше, чем просто воспоминания, они были не чем иным, как частицами прошлого, выпавшими из потока времени. Безумие владельца башни сорвало эти тени прошлого с их мест, и теперь они были обречены вновь и вновь проживать свои жизни в молчании покинутой башни. Не жить по-настоящему, а играть, не имея ни одного зрителя, который смог бы их увидеть.

Но вот в тишине раздались тихие шаги. Кто-то, обутый в сапоги, осторожно ступал по каменному полу. Проблеск движения в лунном свете, тень на белом камне, шелест потрепанного красновато-коричневого плаща в прохладном ночном воздухе. Силуэт мелькнул на самом верхнем из парапетов высокой зубчатой башенки, раньше служившей обсерваторией.

Дверь, ведущая с парапета в обсерваторию, заскрипела на древних петлях – и застыла на месте, не в силах преодолеть ржавчину прошедших лет. Фигура в плаще, помедлив мгновение, прикоснулась пальцем к дверной петле и пробормотала несколько слов. Дверь беззвучно распахнулась; ее петли даже не скрипнули. Вошедший позволил себе улыбнуться.

Обсерватория давно пустовала, астрономические инструменты были изломаны и лежали без дела. Двигаясь бесшумно, словно призрак, незнакомец подобрал сломанную астролябию, чью шкалу кто-то погнул в припадке гнева, причина которого растворилась во времени. Сейчас в руках человека был просто тяжелый кусок золота, мертвый и бесполезный.

В углу что-то шевельнулось, и незнакомец поднял голову. У одного из окон стояла туманная фигура. Призрак, который не был призраком, являл собой широкоплечего мужчину, чьи волосы и борода, некогда темные, были тронуты преждевременной сединой. Эта фигура была одним из осколков прошлого, отделённым от своего времени и повторяющим теперь свой урок вне зависимости от того, есть у него зрители или нет. Темноволосый мужчина некоторое время стоял неподвижно, держа в руках астролябию – нетронутый двойник той, что была в руках у незнакомца, – и теребил маленький рычажок. Вот его рука двинула рычажок – заминка – резкий рывок. Темные брови призрака сошлись над зеленоватыми глазами. Еще одно движение, снова заминка и снова рывок. Наконец его высокая плотная фигура пошевелилась, он испустил глубокий вздох, поставил астролябию обратно на стол, которого там больше не было, и исчез.

Незнакомец расслабился. Явления подобных призраков были здесь обычным делом даже в те дни, когда в Каражане жили люди, а теперь, освободившись от контроля (и безумия) своего господина, они стали совсем дерзкими. И, однако, эти осколки прошлого принадлежали этому месту, а он нет. Это он был здесь незваным гостем, а не они.

Незнакомец пересек комнату и почти ступил на ведущую вниз лестницу, когда за его спиной вновь возник пожилой мужчина, без конца повторявший одно и то же. Он упорно наводил астролябию на планету, которая давным-давно передвинулась в другие области небесного свода.

Незнакомец двигался вниз, переходя с одного этажа башни на другой, минуя бесконечные лестницы и коридоры. Ни одна дверь не стала для него препятствием, даже те, что были заперты и заложены на засов или запечатаны ржавчиной и прошедшими годами. Несколько слов, прикосновение руки, взмах – и оковы падали, ржавчина осыпалась рыжими хлопьями и двери бесшумно распахивались. В одном или двух местах еще сохранились древние охранные заклятия, несмотря на возраст, не утратившие силу. Перед ними человек ненадолго замирал, вспоминая нужное заклятие. Потом он произносил необходимое слово, делал неуловимый пасс руками и, разрушив слабые чары, двигался дальше.

По мере того как он продвигался по башне, фантомы прошлого приходили все в большее возбуждение и начинали двигаться быстрее. Казалось, теперь, когда у них появился настоящий зритель, эти кусочки прошлой жизни стремились доиграть, наконец, свои роли до конца, хотя бы для того, чтобы освободиться от этого места. Однако все звуки, когда-то сопровождавшие их игру, исчезли во времени, оставив после себя лишь их движущиеся из зала в зал образы.

Незнакомец миновал древнего лакея в темной ливрее – хилый старик, шаркая, шел по пустому коридору с серебряным подносом в руках, на его голове крепились два щитка наподобие лошадиных шор. Незнакомец прошел в библиотеку, где молодая зеленокожая женщина, повернувшись к нему спиной, углубилась в старинный фолиант. Он прошел через пиршественный зал, в одном конце которого беззвучно играли несколько музыкантов; танцующие кружились в неслышимом танце. В другом конце зала в окне пылал огромный город, языки пламени лизали каменные стены и ветхие гобелены, не причиняя им вреда. Незнакомец прошел сквозь холодное пламя, однако его лицо вновь напряглось при виде могущественного города Штормграда, пылавшего вокруг него.

В одной из комнат трое молодых людей сидели вокруг стола, рассказывая друг другу давно позабытые истории. Поверхность стола была усеяна металлическими кубками, немало их валялось и на полу. Незнакомец долгое время стоял, глядя на эту картину, пока призрачная хозяйка таверны не принесла им новые кружки. Тогда он тряхнул головой и двинулся дальше.

Спустившись почти до уровня земли, он вышел на низкий балкон, ненадежно лепившийся к стене над главным входом. Здесь, посреди широкого двора, на полпути между главным входом и развалившейся теперь конюшней стояла еще одна одинокая призрачная фигура. Она не двигалась подобно другим призракам, а просто стояла, наряженная, ожидающая. Кусочек прошлого, еще не отпущенный на свободу. Ожидающий его.

Неподвижная фигура принадлежала молодому человеку с отчетливой, как у скунса, седой прядью, пронизывавшей черную неопрятную копну его волос. На его лице пробивались клочки недавно отпущенной бородки. У ног юноши лежала потрепанная дорожная сумка, в руке он держал запечатанное малиновой печатью письмо, сжимая его мертвой хваткой.

Уж это-то был наверняка не призрак; незнакомец знал это, хотя владелец образа и мог быть уже мертв, сраженный в битве под солнцем другого мира. Это было воспоминание, тень прошлого, запечатанная, как насекомое в янтаре, ожидая пока его выпустят. Ожидая его прибытия.

Незнакомец присел на каменную ограду балкона и устремил взгляд вниз – через двор башни, за пределы холма и за пределы долины. Вокруг было тихо, и сами горы, казалось, затаили дыхание, ожидая, что будет дальше.

Незнакомец воздел руку и принялся нараспев проговаривать фразу за фразой. Вначале размеренные созвучия ложились тихо, затем они стали громче и, наконец, разнеслись над долиной, разрушая привычное молчание. Где-то вдалеке это странное песнопение подхватили волки, вторя ему своим воем.

И тогда призрачный юноша глубоко вздохнул, взвалил на плечо свою таинственную сумку и медленно, словно его ноги застряли в грязи, побрел вперед, к главному входу в башню Медива.

Кадгар судорожно сжимал запечатанное малиновой печатью рекомендательное письмо, отчаянно пытаясь не забыть собственное имя. Он шел сюда много дней, присоединяясь к разным караванам, а в конце пути в одиночку пробирался к Каражану через дремучие заросли Элвинна. Затем было долгое восхождение на горные вершины, к этому безмятежному, уединенному, одинокому месту. Даже в здешнем воздухе чувствовались холод и отстраненность. Наконец юноша, измученный и усталый, с отросшей за время пути неряшливой бородкой, стоял в сгущающихся сумерках во дворе башни, окаменев в предчувствии того, что ему предстояло сделать.

Вскоре он познакомится с самым могущественным магом Азерота.

Это великая честь, твердили ему ученые мужи Кирин-Тора. Такую возможность нельзя упускать, говорили они. Мудрые наставники, входящие в совет влиятельнейших книжников и чародеев, рассказали ему, что они годами пытались исподволь внедрить в башню Каражана благосклонное к себе ухо: Кирин-Тор стремился разузнать, что скрывает самый могущественный из мудрецов этой страны в своей библиотеке. Они хотели выяснить, что за исследования он проводит. И больше всего прочего им хотелось, чтобы этот маг-одиночка задумался о преемнике: они желали знать, когда и кому великий и могучий Медив намерен передать свои знания.

Великий Медив и Кирин-Тор не ладили уже многие годы, и лишь теперь маг уступил хотя бы некоторым из их просьб. Лишь теперь он согласился взять ученика. Означало ли это, что сердце мудреца (по слухам, похожее на камень) наконец смягчилось, или это была просто дипломатическая уступка, или маг начал ощущать подкрадывающуюся к нему старость – для наставников Кадгара это не имело значения. Положение дел было таково: этот могущественный, независимый и (по крайней мере, для Кадгара) таинственный мудрец попросил, чтобы ему выделили помощника, и Кирин-Тор, правивший магическим королевством Даларан, был более чем счастлив откликнуться на его просьбу.

И вот молодой Кадгар, снабженный целым списком указаний, распоряжений, требований, предположений, советов и просьб от своих учителей-чародеев, отправился в Каражан. «Расспроси Медива о битве его матери с демонами», – просил Гузба, его первый наставник. «Выясни все об истории эльфов, все, что только сможешь найти в его библиотеке», – требовала леди Дель. «Просмотри все его книги на предмет бестиариев», – приказывала Алонда, которая была уверена, что существует пятая разновидность троллей, не внесенная в ее собственные книги. «Будь прям, откровенен и искренен, – советовал Норлан, Главный Мастер. – Великий маг Медив, по-видимому, ценит подобные качества». – «Будь исполнителен и делай то, что тебе прикажут». – «Не лодырничай». – «Всегда выказывай заинтересованность». – «Держись независимо». И прежде всего – «Держи глаза и уши открытыми!»

Нельзя сказать, чтобы просьбы Кирин-Тора так уж сильно удивили Кадгара, – будучи воспитан в Даларане и с юных лет находясь в учениках при совете, он давно уже уяснил, что его наставников снедало неутолимое любопытство к магии во всех ее формах. Они непрестанно собирали знания о магии, раскладывали их по полочкам; давали ей определения; это смолоду запечатлевалось в мозгах их учеников, и Кадгар не многим отличался от остальных.

В действительности, как он сейчас понял, он мог быть обязан своим теперешним затруднительным положением собственному же любопытству. Ночные блуждания по залам Аметистовой цитадели Даларана открыли ему много секретов, огласки которых совет предпочел бы не допускать. Пристрастие Главного Мастера к огненному вину, например, или то, что леди Дель предпочитает кавалеров в несколько раз моложе себя, или коллекция брошюр, собранная Мастером-библиотекарем Корриганом, в которых описывались (в весьма зловещих тонах) обряды древних демонопоклонников.

И было еще кое-что, относившееся к одному из величайших магов Даларана, почтенному Аррексису, одному из «серых кардиналов», пользовавшемуся уважением даже у других магов. Он куда-то исчез – может быть, умер, или с ним приключилось что-то ужасное, – а остальные с тех пор предпочитали не говорить о нем, вплоть до того, что даже исключили имя Аррексиса из книг и больше никогда о нем не упоминали. Но Кадгар все равно узнал. Юноша обладал особой способностью мгновенно отыскивать нужные ссылки, увязывать воедино факты, говорить с нужными людьми в нужное время. Это был дар, который, однако, мог оказаться и проклятием.

Любое из его открытий могло быть причиной этого престижного и, несмотря на все предостережения, смертельно опасного назначения. Возможно, они решили, что юному Кадгару слишком хорошо удается вынюхивать секреты и совету будет проще отослать его куда-нибудь, где его любопытство принесет Кирин-Тору какую-нибудь пользу. Или просто подальше, чтобы он не смог вынюхивать тайные обстоятельства жизни других обитателей Аметистовой цитадели.

И Кадгар, непрестанно подслушивавший все, что только удавалось, подслушал и это.

Юноша пустился в путь с дорожной сумкой, набитой заметками; с сердцем, переполненным тайнами, и головой, трещавшей от строгих предписаний и бесполезных советов. За последнюю неделю, перед тем как покинуть Даларан, он повидался чуть ли не с каждым из членов Кирин-Тора, и каждого из них интересовал Медив. Если учесть, что речь шла о чародее, жившем в глухой дыре на краю света, в окружении лесов и зловещих горных пиков, Кирин-Тор проявлял в отношении него что-то уж слишком большое любопытство, даже настойчивость.

Глубоко вздохнув, Кадгар побрел вперед, к башне. Ноги казались настолько тяжелыми, словно он тащил за собой навьюченного пони, привязав его к своим лодыжкам.

Главный вход зиял перед ним словно жерло пещеры, без малейшего намека на ворота или подъемную решетку. В этом был свой смысл – ибо какая армия станет пробиваться сквозь Элвиннский лес и карабкаться на стены кратера только лишь для того, чтобы сразиться с самим Магом Медивом? Ни в одной летописи не упоминалось, чтобы кто-либо когда-либо хотя бы попытался атаковать Каражан.

Затененный вход был достаточно высок, чтобы пропустить слона в полном боевом вооружении. Слегка выдаваясь над ним, сверху нависал широкий балкон с белокаменной балюстрадой. Стоящий на нем человек оказывался на одном уровне с окружающими холмами и мог взглянуть на горы, лежащие позади них. Вдоль балюстрады мелькнула чья-то тень – проблеск движения, которое Кадгар скорее почувствовал, нежели увидел. Кажется, это была фигура в плаще, тут же скользнувшая с балкона внутрь башни. Неужели за ним следят даже сейчас? И неужели никто не выйдет встретить его? Может быть, от него ждут, что он сам, без приглашения войдет в башню?

– Это ты – Новый Молодой Человек? – раздался рядом с ним тихий, почти замогильный голос, и Кадгар, все еще стоявший с задранной кверху головой, от испуга чуть не выпрыгнул из башмаков. Резко повернувшись, он увидел перед собой сутулую худощавую фигуру, вынырнувшую откуда-то из теней, что скрывали вход.

Это сгорбленное существо лишь отдаленно напоминало человека, и Кадгар на мгновение задумался, не занимается ли Медив мутацией лесных животных, чтобы они прислуживали ему. Представший перед ним субъект больше всего походил на облысевшую ласку; по бокам его удлиненного лица крепилось что-то наподобие пары черных прямоугольных щитков.

Кадгар вроде бы что-то ответил, но ласкоподобное существо сделало шаг вперед, выступая из тени, и повторило:

– Это ты – Новый Молодой Человек?

Каждое его слово было выделено определенным дыханием, заключено в собственную маленькую коробочку, снабжено заглавной буквой и произносилось отдельно от остальных. Выбравшись, наконец, полностью на свет, существо оказалось тонким, как хлыст, старичком в темной камвольной ливрее. Это был слуга, человек – но слуга. Тем не менее, он и вправду имел на голове черные щитки, как наушники; они выдавались вперед до уровня его весьма крупного носа.

Тут юноша спохватился, что смотрит на него во все глаза, так и не ответив на заданный вопрос.

– Кадгар, – выпалил он и, немного помедлив, протянул ему рекомендательное письмо, которое по-прежнему крепко сжимал в руке. – Из Даларана. Кадгар из Даларана, что в королевстве Лордерон. Меня послал Кирин-Тор. Из Аметистовой цитадели. Я – Кадгар из Кирин-Тора. Из Аметистовой цитадели. Что в Даларане. Что в Лордероне. – У него было такое чувство, словно он кидал слова, как камни, в огромный пустой колодец, в надежде, что старик откликнется хотя бы на одно из них.

– Понимаю, – кивнул старик. – Кадгар. Из Кирин-Тора. Из Аметистовой цитадели. Что в Даларане. Что в Лордероне.

Служитель осторожно, словно это была живая гадюка, взял письмо, разгладил смятые углы и, не вскрывая, засунул в карман жилета. Кадгар, который нес и оберегал послание на протяжении стольких миль, ощутил пустоту. В этом письме было заключено его будущее, и ему очень не понравилось, когда оно пропало из виду, пусть даже ненадолго.

– Кирин-Тор прислал меня в помощники Медиву – Владыке Медиву. Чародею Медиву. Медиву из Каражана. – Осознав, что лишь какие-то полшага отделяют его от того, чтобы начать болтать уже полную белиберду, Кадгар решительным усилием закрыл рот и крепко сжал губы.

– Понимаю, – отвечал служитель. – Конечно. Послали, вот оно что. – Он взвесил на ладони свешивавшуюся с письма печать. Затем его тонкая рука, нырнув вглубь жилета, извлекла наружу пару черных прямоугольников, соединенных тонкой полоской металла. – Шоры?

Кадгар моргнул:

– Нет. То есть – нет, спасибо.

– Мороуз, – проговорил служитель.

Кадгар покачал головой.

– Мороуз – это я, – пояснил служитель. – Управляющий башни. Кастелян Медива. Шоры? – Он вновь приподнял пару черных щитков, точь-в-точь таких же, как те, что обрамляли его собственное узкое лицо.

– Нет, спасибо… Мороуз, – ответил Кадгар, глаза которого горели от любопытства.

Служитель, повернувшись, вялым взмахом руки дал юноше понять, что ему надлежит идти следом. Вскинув на плечи сумку, Кадгар внезапно обнаружил, что ему приходится бежать рысцой, чтобы поспеть за служителем, – несмотря на возраст, тот двигался с поразительной быстротой.

– Вы один в башне? – вновь заговорил Кадгар, когда они начали взбираться по винтовой лестнице с широкими низкими ступеньками. Их каменная поверхность оказалась истерта бесчисленным количеством ног проходивших здесь слуг и гостей.

– Как? – отозвался служитель.

– Вы здесь один? – повторил Кадгар, гадая, не начнет ли он вскоре говорить так же, как Мороуз. – Вы живете здесь один?

– Здесь живет маг, – ответил Мороуз сиплым голосом, звучавшим столь же глухо и столь же неотвратимо, как земля, сыплющаяся на крышку гроба.

– Ну да, разумеется, – согласился Кадгар.

– Иначе тебе не пришлось бы приходить сюда, – продолжал управляющий. – Вот оно что.

Может быть, подумал Кадгар, его голос звучит так из-за того, что он попросту не слишком часто им пользуется?

– Разумеется, – повторил Кадгар. – А еще кто?

– Теперь ты, – ответил Мороуз. – Больше хлопот, заботиться о двоих тяжелее, чем об одном. Не то чтобы меня кто-нибудь спрашивал, впрочем.

– То есть обычно здесь только вы и маг? – переспросил Кадгар, думая, не был ли управляющий нанят (или все же создан?) Медивом именно благодаря его замкнутой натуре.

– Еще кухарка, – ответил Мороуз, – но она не особенно разговорчива. Однако спасибо, что спросил.

Кадгар попытался не вытаращить от изумления глаза, но у него не получилось. Он надеялся только, что шоры по бокам лица управляющего не позволили тому увидеть его реакцию.

Они достигли освещенной факелами площадки, где пересекались два коридора. Мороуз, не задерживаясь, пересек ее и принялся взбираться по новой череде протертых посередине ступенек, спиралью уводивших наверх, но Кадгар на мгновение задержался, чтобы рассмотреть факелы. Он приблизил руку к мерцающим языкам пламени, но не почувствовал жара. Юноша заинтересовался, было ли холодное пламя здесь, в башне, обычным делом. В Даларане использовались фосфоресцирующие кристаллы, излучавшие ровное, спокойное сияние, а еще для этой цели применяются отражающие зеркала, заключенные в светильниках стихийные духи, а также огромные светящиеся жуки. Однако это пламя казалось попросту застывшим на одном месте!

Мороуз, бывший уже на середине следующего пролета, медленно обернулся и приглушенно кашлянул. Кадгар поспешил присоединиться к нему. Очевидно, шоры не так уж сильно ограничивали поле зрения старика управляющего.

– Зачем шоры? – спросил Кадгар.

– Как? – откликнулся Мороуз.

Кадгар дотронулся до боковой стороны лица:

– Шоры. Зачем они?

Лицо Мороуза сморщилось – Кадгар лишь с натяжкой мог назвать это улыбкой.

– Очень сильная магия. И порой очень вредная. Здесь можно увидеть… всякие вещи. Если не быть осторожным. Я осторожен. Другие – те, что были до тебя, – они были не так осторожны. Сейчас их нет.

Вспомнив о призраке, то ли виденном, то ли привидевшемся ему на нависающем над входной дверью балконе, Кадгар кивнул.

– Кухарка носит очки из розового кварца, – продолжал Мороуз. – Она буквально молится на них. – Помолчав, он добавил: – Довольно глупо с ее стороны.

Кадгар решил, что, если его подбодрить, Мороуз может стать более разговорчивым.

– Так, значит, вы давно живете в башне Мага?

– Как? – снова переспросил Мороуз.

– Вы давно живете здесь, с Медивом? – повторил Кадгар, надеясь, что ему удалось изгнать из своего голоса нетерпеливые нотки.

– Ум-гм, – ответил управляющий. – Достаточно давно. Очень давно. Годы, наверное. Время здесь… – Обветшалый служитель затих, не закончив фразы, и они продолжали путь в молчании.

– Что вы вообще знаете о нем? – наконец отважился Кадгар.

– Вопрос в том, – произнес Мороуз, открывая перед ним очередную дверь, за которой лежала очередная лестница, ведущая наверх, – что знаешь о нем ты?

– Что-то не так? – вскинул брови Медив, и Кадгар вновь ощутил на себе пристальный взгляд мага. Снова он почувствовал себя жуком, но на этот раз жуком, который имел неосторожность заползти прямо на рабочий стол энтомолога. Языки пламени уже почти поглотили рекомендательное письмо; восковая печать таяла, роняя капли на каменные плиты пола обсерватории.

Юноша вдруг осознал, что стоит с выпученными глазами и широко раскрытым ртом. В его лице не было ни кровинки. Он попытался заговорить, но издал лишь какое-то полузадушенное сипение. Густые черные брови мага озабоченно сошлись к переносице.

– Ты болен? Мороуз, этот парень болен?

– Должно быть, запыхался, – невозмутимо проговорил Мороуз. – Долгий подъем.

Наконец Кадгару удалось в достаточной мере овладеть своими чувствами, чтобы выговорить:

– Письмо!

– Ах да! – воскликнул Медив. – Благодарю. Я чуть не забыл. – Подойдя к жаровне, он кинул пылающий пергамент на угли. Над жаровней поднялся эффектный шар голубого огня, вырос до уровня их плеч, а затем вновь съежился до вполне обычного на вид пламени, наполнившего комнату уютным красноватым светом. От рекомендательного письма и малиновой печати с выдавленным на ней символом Кирин-Тора не осталось и следа.

– Но вы же не прочли его! – в отчаянии воскликнул Кадгар и тут же осекся: – То есть я хочу сказать, господин, со всем моим уважением…

Довольно рассмеявшись, маг уселся в широкое резное кресло темного дерева. Отсвет пламени упал на его лицо, обрисовав возникшие от улыбки глубокие морщины. Но, несмотря на то, что маг улыбался, Кадгар оставался в оцепенении.

Медив, сидя в кресле, наклонился вперед и процитировал:

– «О великий и высокочтимый Медив, маг-повелитель Каражана, тебе шлет привет Кирин-Тор, наиболее высокоученая и влиятельная из магических академий, гильдий и обществ – советники королей, наставники мудрецов, открыватели секретов…» И дальше в том же духе, каждая следующая фраза самодовольнее и напыщеннее предыдущей. Ну как, пока что у меня получается?

– Не могу сказать, – пробормотал Кадгар. – Мне было велено…

– …Не открывать письмо, – подхватил Медив. – Но, тем не менее, ты открыл его.

Маг поднял глаза, устремив взгляд на юношу, и у Кадгара перехватило дыхание. В глазах Медива плясали огоньки, и юноша испугался, не обладает ли маг достаточным могуществом, чтобы втайне налагать на людей заклятия.

Кадгар нервно сглотнул, собираясь с духом. Медив громко расхохотался:

– И когда же?

– На… на пути из Лордерона в Кул-Тирас, – выдавил Кадгар, не уверенный в том, позабавят или рассердят его потенциального наставника эти слова. – Мы попали в двухдневный штиль, и…

– И любопытство взяло верх, – вновь закончил за него Медив. Из-под седеющей бороды ослепительно сверкнула улыбка. – Я, скорее всего, открыл бы его сразу, как только оказался за поворотом.

Глубоко вздохнув, Кадгар осмелел:

– Я тоже хотел, но я боялся, что они могли какое-то время наблюдать за мной при помощи магии.

– И, разумеется, ты хотел оказаться подальше от любых заклятий или посланий, которые могли бы призвать тебя к ответу за то, что ты вскрыл письмо. К тому же ты запечатал его достаточно хорошо, чтобы это не бросалось в глаза, уверенный, что я сразу сломаю печать, ничего не заметив.

Медив вновь усмехнулся, но его лицо тут же посерьезнело, приняв сосредоточенное выражение.

– Как я сделал это? – внезапно спросил он.

Кадгар моргнул:

– Сделали что, господин?

– Узнал, что было в твоем письме. – Уголки рта Медива поползли вниз. – В письме, которое я только что сжег, было сказано, что юноша по имени Кадгар обладает поразительной наблюдательностью и смекалкой. Давай же, порази меня!

Кадгар взглянул на Медива: благодушная улыбка, игравшая на лице мага несколько секунд назад, испарилась. Теперь это было лицо первобытного каменного бога, готового карать, не зная пощады. Глаза, в которых еще недавно плескалось веселье, теперь, казалось, едва сдерживали вскипающий гнев. Брови сошлись к переносице, словно грозовые тучи.

Мгновение поколебавшись, Кадгар произнес:

– Вы прочли мои мысли.

– Допустимо, – кивнул Медив. – Но неверно. Ты сейчас слишком взвинчен, и твои мысли скачут как блохи, так что прочесть их непросто. Минус один.

– Вы уже получали подобные послания прежде, – предположил Кадгар. – От Кирин-Тора. И поэтому заранее знали, что может быть написано в подобном письме.

– Тоже возможно, – согласился маг. – Я действительно уже получал подобные письма, и все они были написаны в одном и том же напыщенно-высокомерном тоне. Но ты прекрасно знаешь, что именно было написано в твоем письме, – так же, как и я. Хорошее предположение, и наиболее вероятное, но опять неверное. Минус два.

Кадгар плотно сжал губы. Его мысли метались, сердце колотилось о грудную клетку. Наконец он выдохнул:

– Симпатия.

Глаза Медива оставались непроницаемыми, а голос ровным.

– Объясни.

Кадгар глубоко набрал в грудь воздуха:

– Это один из законов магии. Делая что-либо с предметом, люди оставляют на нем часть своей магической ауры, свои вибрации. Поскольку аура у каждого своя, можно установить связь с одним, воздействуя на другое. Таким образом, прядь волос может использоваться в приворотном заклятии, а по монете легко отыскать ее прежнего владельца.

Глаза Медива слегка сузились, он пробежал пальцами по бороде:

– Продолжай.

Кадгар немного помедлил, чувствуя на себе давящий взгляд мага. Все, что было сказано им до сих пор, он знал из лекций. Полпути было пройдено. Но вот как Медив использовал это, чтобы вычислить…

– Чем чаще человек использует предмет, тем сильнее отпечаток, – быстро продолжал Кадгар. – И, следовательно, предмет, с которым долго имели дело или на который было обращено большее внимание, будет иметь больший резонанс. – Теперь слова приходили одно за другим и сыпались из него все быстрее. – Поэтому у написанного кем-то документа аура сильнее, чем у чистого куска пергамента, а так как люди концентрируют внимание на том, что они пишут… – Кадгар позволил себе приостановиться, чтобы собраться с мыслями. – Вы действительно прочли мысли, но не мои, а того, кто писал это послание, – те мысли, что были у него в голове в тот момент, когда он его писал. Вы подслушали слова, которые он при этом проговаривал в уме.

– Благодаря чему мне не было необходимости вскрывать письмо, – закончил Медив, и в его глазах вновь заплясали огоньки. – И чем подобный трюк может быть полезен книжнику?

Кадгар снова моргнул и отвел глаза, избегая пронзительного взгляда мага.

– Можно знать, о чем говорится в книгах, не читая их.

– Для исследователя это очень ценно, – подтвердил Медив. – Ты входишь в сообщество книжников. Почему у вас не используют эту возможность?

– Потому что… – Кадгар подумал о старом Корригане, который мог найти в библиотеке все, что угодно, вплоть до мельчайшего примечания на полях какого-нибудь фолианта. – Мне кажется, все же используют, но только старейшие члены совета.

Медив кивнул:

– А почему?

Кадгар, поразмыслив, покачал головой, и маг сам ответил на свой вопрос:

– Кто бы стал трудиться и записывать свои мысли, если бы любое знание можно было извлечь с помощью фокуса, приправленного магией? – Он улыбнулся. – Неплохо. Совсем неплохо. Ты знаешь защитные заклятия?

– До пятого порядка, – ответил Кадгар.

– Ты можешь наносить мистические удары?

– Один-два, но это очень истощает, – ответил юноша, внезапно поняв, что разговор вновь приобретает серьезный оборот.

– Как насчет первоэлементов?

– Лучше всего у меня получается с огнем, но я знаю их все.

– А природная магия? – продолжал расспрашивать Медив. – Вызревание, прополка, сбор урожая? Ты можешь вытянуть из семени росток и сделать так, чтобы он зацвел?

– Нет, господин. Меня обучали в городе.

– Можешь ли ты создать гомункула?

– Наши догматы не разрешают этого, но я понимаю основные принципы, – ответил Кадгар. – Если вам интересно…

Глаза Медива на мгновение вспыхнули. Он продолжал:

– Ты ведь добирался из Лордерона по воде? Какого типа был корабль?

Кадгар почувствовал себя сбитым с толку внезапной переменой темы.

– Д-да. Э-э… это был тирасский скоростной парусник «Добрый ветер», – ответил он.

– Из Кул-Тираса, – заключил Медив. – Команда состояла из людей?

– Да.

– Ты разговаривал с командой? – И вновь Кадгар почувствовал, что их беседа превращается в допрос.

– Немного, – ответил Кадгар. – Кажется, их веселило мое произношение.

– Матросов на тирасских судах нетрудно развеселить, – заметил Медив. – А не-людей в команде не было?

– Нет, господин, – сказал Кадгар. – Тирасцы рассказывали мне о подводном народе. Они называют их мурлоками. Что, такие действительно существуют?

– Существуют, – кивнул маг. – С какими еще расами ты встречался – не считая человеческих разновидностей?

– В Даларан как-то приходили несколько гномов, – вспомнил Кадгар. – Кроме того, я встречал мастеров-дворфов в Аметистовой цитадели. Из легенд я знаю о драконах, и однажды в одной из академий я видел драконий череп.

– Как насчет троллей или гоблинов? – поинтересовался Медив.

– Троллей я знаю, – кивнул Кадгар. – Известно четыре их разновидности. И еще может быть пятая.

– Это, по-видимому, та чепуха, которой учит вас Алонда, – буркнул Медив, но жестом приказал Кадгару продолжать.

– Тролли свирепы, размерами они превосходят людей. Очень высокие и жилистые, с удлиненными лицами. М-м-м… – Он ненадолго задумался. – Живут племенами. Практически полностью изгнаны из всех цивилизованных стран, в Лордероне почти не встречаются.

– Хорошо. Гоблины?

– Значительно меньше по размерам, ближе к дворфам. Почти настолько же изобретательны, но умеют только разрушать. Бесстрашны. Я читал, что вся их раса безумна.

– Только наиболее толковые, – ответил Медив. – А о демонах ты что-нибудь знаешь?

– Разумеется, господин, – закивал Кадгар. – То есть, конечно, по легендам. И я знаю необходимые отгоняющие и защитные заклятия. Всех магов в Даларане учат этому с первого дня.

– Но ты никогда не вызывал их, – уточнил Медив. – И не присутствовал, когда это делал кто-нибудь другой?

Кадгар моргнул, соображая, не кроется ли за этим вопросом какой-нибудь подвох.

– Нет, господин. Я никогда даже не думал об этом.

– Нисколько в этом не сомневаюсь, – заметил маг, и в его голосе проскользнуло некоторое напряжение. – То есть в том, что ты об этом не думал. А знаешь ли ты, что такое Страж?

– Страж? – Кадгар внезапно почувствовал, что Медив заговорил о чем-то важном. – В смысле – сторож? Или охранник? Это какая-то раса? Какие-нибудь чудовища? Или, может быть, это те, кто защищает от чудовищ?

Но маг лишь улыбнулся и покачал головой:

– Не волнуйся. Ты не обязан это знать. В том-то вся и штука… – Подняв голову, он резко произнес: – Так. А что ты знаешь обо мне?

Метнув взгляд туда, где стоял старик управляющий, Кадгар внезапно обнаружил, что тот исчез, вновь растворившись в тени.

Юноша, запинаясь, проговорил:

– Маги Кирин-Тора относятся к вам с большим уважением.

– Еще бы, – сухо вставил Медив.

– Вы – могущественный маг-одиночка, предположительно – советник Ллейна, короля Азерота.

– Ну, это в прошлом, – заметил Медив, кивая юноше.

– Помимо этого… – Кадгар заколебался, гадая, действительно ли маг способен читать его мысли.

– Да?

– Ничего особенного – ничего, что оправдывало бы столь глубокое уважение…

– Страх, – добавил Медив.

– И зависть, – закончил Кадгар; он вдруг очень устал от всех этих вопросов. – Ничего такого, что могло бы объяснить то почтение, которое питает к вам Кирин-Тор, – поспешно добавил он.

– Так я и думал, – проворчал Медив, протягивая руки к огню. – Так я и думал.

Кадгар удивился, что магу холодно. Сам он чувствовал, как по его спине ползут струйки пота.

Спустя долгое время Медив поднял голову, и его глаза снова были полны ярости.

– Однако, что же ты знаешь обо мне самом?

– Ничего, господин, – отвечал Кадгар.

– Ничего? – Медив возвысил голос, и слово гулким эхом раскатилось по обсерватории. – Ничего? И ты прошел весь этот путь ради ничего? Ты даже не позаботился навести справки? А может быть, я был лишь предлогом для твоих учителей, чтобы сбыть тебя с рук; может быть, они просто надеялись, что ты умрешь по дороге? Ты не первый, кого они послали ко мне.

– А наводить справки было не о чем! Вы не так уж много сделали, – запальчиво воскликнул Кадгар и тут же поперхнулся, вспомнив, с кем говорит. – То есть я хочу сказать – вы совершили не так уж много подвигов, то есть…

Он ожидал от старого мага гневной вспышки, но Медив лишь рассмеялся.

– Так что же ты смог узнать? – повторил он.

Юноша вздохнул:

– Вы происходите из рода чародеев. Вашим отцом был один из магов Азерота, некто Нилас Аран. Вашей матерью была Эгвин, что может быть как титулом, так и именем, переходившим по наследству, по меньшей мере, на протяжении восьми столетий. Вы выросли в Азероте и знали короля Ллейна и лорда Лотара с самого детства. Но помимо этого… – Кадгар помолчал и тихо закончил: – Ничего.

Медив, глядя на угли жаровни, кивнул.

– Что ж, это уже кое-что. Это больше, чем смог бы раскопать кто-либо другой.

– А ваше имя означает «Хранитель Тайн», – добавил Кадгар. – На наречии высших эльфов. Это я тоже выяснил.

– И это слишком верно, – отозвался Медив. Внезапно он показался юноше очень усталым. Некоторое время он молчал, глядя на угли. – Эгвин – не титул, – произнес он, наконец. – Это просто имя. Имя моей матери.

– В таком случае было несколько женщин с этим именем; возможно, это было родовое имя, – предположил Кадгар.

– Только одна, – хмуро ответил Медив.

Кадгар издал нервный смешок:

– Но тогда получается, что ей…

– Ей было более семисот пятидесяти лет, когда она родила меня, – ответил Медив, коротко хмыкнув. – Я был поздним ребенком. Это одна из причин, по которым Кирин-Тор интересует содержимое моей библиотеки. Почему они и подослали тебя ко мне – разузнать обо всем этом.

– Господин, – произнес Кадгар настолько жестко, насколько посмел. – По правде говоря, каждый из магов Кирин-Тора, не считая верховного, хочет, чтобы я разузнал о вас хоть что-нибудь. Я удовлетворю их желания в меру своих возможностей, но, если существуют такие вещи, которые вы захотите оставить в тайне, я пойму…

– Если бы я сомневался в этом, ты не смог бы пройти через лес, – вдруг посерьезнев, перебил Медив. – Мне нужен кто-то, чтобы привести в порядок и рассортировать мою библиотеку – это для начала; затем мы будем работать в алхимических лабораториях. Да, ты прекрасно подходишь мне. Видишь ли, я знаю, что означает твое имя, так же, как и ты знаешь, что означает мое. Мороуз!

– Я здесь, господин, – отозвался служитель, внезапно появляясь из тени.

Кадгар вновь вздрогнул.

– Проводи парня вниз в его комнату и позаботься, чтобы он поел. У него был тяжелый день.

– Несомненно, господин, – поклонился Мороуз.

– Один вопрос, мастер, – обернулся Кадгар и тут же поправился: – Я хотел сказать – Маг-повелитель, господин.

– С этого момента зови меня Медив. Я откликаюсь также на Хранителя Тайн и еще на несколько других имен, хотя не все из них широко известны.

– Что вы имели в виду, когда сказали, что знаете, что означает мое имя?

Медив улыбнулся, и комната вновь показалась юноше теплой и уютной.

– Ты не говоришь на языке дворфов, – отметил маг.

Кадгар покачал головой.

– Мое имя на языке высших эльфов значит «Хранитель Тайн». Твое же на древнем наречии дворфов означает «Верный». Будем надеяться, что ты оправдаешь свое имя, юный Кадгар. Верный ученик.

– Мы будем начинать с малого, – заявил старый маг, устроившийся напротив него за столом. – Проведи учет книг в библиотеке. Подумай, каким образом ты будешь наводить в ней порядок.

Кадгар кивнул, склоняясь над своей тарелкой с овсянкой и сосисками. За завтраком разговор в основном шел о Даларане – что говорят, какая мода в Лордероне, о чем спорят в залах Кирин-Тора. Кадгар вспомнил, что больше всего обитателей Кирин-Тора волновало, является ли созданное с помощью магии пламя действительно созданным, или оно призвано из какой-то параллельной вселенной?

– Глупцы! – фыркнул Медив с набитым овсянкой ртом. – Они не способны распознать другое измерение, пока оно не выскочит из-под земли и не укусит их за… А ты что думаешь?

– Я думаю… – Кадгар внезапно понял, что экзамен продолжается. – Я думаю, что это может быть что-то вообще совершенно другое.

– Блистательно, – улыбнулся Медив. – Если тебе предложили выбрать одну из двух возможностей, выбирай третью! Конечно же, ты хотел сказать, что, создавая магическое пламя, ты на самом деле концентрируешь в одном месте сущность огня, содержащуюся вокруг, таким образом вызывая его к жизни?

– О да, именно так я бы и сказал, – воскликнул Кадгар и прибавил: – Если бы подумал об этом. Какое-то время. Несколько лет, что-то вроде того.

– Очень хорошо, – кивнул Медив, промакивая бороду салфеткой. – У тебя быстрый ум и достойная самооценка. Посмотрим, как ты справишься с библиотекой. Мороуз покажет тебе дорогу.

Библиотека занимала два этажа и располагалась приблизительно на трети пути к верхушке башни. Лестница в этой части здания поднималась спиралью вдоль наружной стены цитадели, оставляя внутри обширное пространство высотой в два этажа. Вдоль верхнего уровня проходил железный кованый помост, образуя галерею. Узкие окна комнаты были забраны решетками из переплетенных железных прутьев, приглушавших и без того скудное естественное освещение. На нижнем уровне на массивных дубовых столах тускло светились серовато-голубым сиянием хрустальные шары, покрытые толстым слоем пыли.

В комнате царил разгром. Повсюду валялись раскрытые книги, со спинок стульев свисали размотавшиеся свитки, и все это устилал тонкий слой пыльных листков из записных книжек, подобно опавшей листве под пологом леса. Древние фолианты, прикованные к полкам цепочками, были сброшены вниз и болтались на своих оковах, словно узники в какой-нибудь темнице.

Обведя взглядом помещение, Кадгар тихонько присвистнул.

– Начинать с малого, – проговорил он.

– Я могу собрать твои вещи в течение часа, – крикнул Мороуз из коридора. Служитель не стал входить внутрь библиотеки.

Кадгар подобрал кусок пергамента, валявшийся у ног. На одной его стороне было письмо из Кирин-Тора к мастеру-магу с просьбой ответить на их более раннее послание. С другой стороны виднелось темно-красное пятно, которое Кадгар сперва принял за кровь, но затем сообразил, что это была всего лишь растаявшая восковая печать.

– Ну, уж нет, – ответил Кадгар, похлопывая по своему мешочку с письменными принадлежностями. – Просто это оказалось сложнее, чем я вначале предполагал.

– Что-то в этом роде я уже слышал, – заметил Мороуз.

Юноша обернулся, чтобы попросить его объясниться, но служитель исчез.

С осторожностью взломщика Кадгар прокладывал себе путь среди руин. Сломанные корешки, полуоторванные обложки, сложенные пополам страницы, начисто вырванные из переплетов тетради, столы, заваленные листками бумаги и письмами, покрытыми слоем пыли. Некоторые из писем были вскрыты, но другие, судя по всему, так и валялись непрочитанными, и содержавшиеся в них сведения по-прежнему скрывались за восковыми печатями.

– Магу нужен не помощник, – пробормотал Кадгар, расчищая место на конце одного из столов и придвигая стул. – Ему нужна домохозяйка. – Он кинул быстрый взгляд на дверь, проверяя, действительно ли остался один.

Кадгар сел, и стул под ним жалобно скрипнул. Снова поднявшись, юноша увидел, что одна из ножек, которая была короче других, сдвинула с места толстую книгу в металлическом переплете. Обложка книги была украшена замысловатой чеканкой, а края страниц оправлены серебром.

Раскрыв книгу, Кадгар в тот же момент почувствовал, как внутри нее что-то шевельнулось, словно грузик, скользящий по металлическому пруту, или капля ртути, движущаяся в стеклянной трубке. В корешке книги щелкнула какая-то пружина.

Книга затикала.

Кадгар быстро захлопнул том, и книга успокоилась, издав короткое жужжание, также закончившееся щелчком, – ее механизм вновь был взведен. Юноша аккуратно положил странную книгу на стол.

Лишь теперь он заметил, что стул, на котором сидел, и пол под ним покрывают обугленные пятна.

– Кажется, я начинаю понимать, почему здесь так часто меняются помощники, – пробормотал он, медленно продвигаясь по комнате.

В глубине библиотеки дела обстояли еще хуже. Раскрытые книги висели на подлокотниках кресел и металлических поручнях. Завалы из писем по мере его продвижения становились все выше. В углу одной из полок свила себе гнездо какая-то тварь, и, когда Кадгар стащил его с полки, оттуда выкатился маленький череп землеройки, рассыпавшийся в прах, как только ударился об пол. На верхнем уровне царил полный хаос – книги здесь даже не добрались до книжных полок, а были навалены кипами, напоминающими горы и холмы.

Одно-единственное свободное место выглядело так, словно кто-то разжег здесь костер в отчаянной попытке хоть как-то избавиться от скопившейся вокруг бумаги. Склонившись над кострищем, Кадгар покачал головой – видимо, тут горела не только бумага. В пепле лежали клочки обгоревшей ткани, возможно оставшиеся от мантии книжника.

Еще раз покачав головой, юноша вернулся туда, где оставил свои письменные принадлежности. Он вытряс из мешочка тонкое деревянное стило, пригоршню металлических перьев, брусок для их оттачивания, нож с гибким лезвием для подчистки пергамента, палочку осьминожьих чернил, чашечку, в которой их надлежало разводить, набор тонких плоских ключей, увеличительное стекло и нечто с первого взгляда похожее на металлического сверчка.

Взяв сверчка двумя пальцами, Кадгар положил его на спинку и завел металлическим пером. Это был подарок Гузбы, которым юноша очень дорожил. В сверчке скрывалось простое, но действенное заклинание, предупреждавшее владельца о поджидающих ловушках.

Стоило юноше один раз повернуть ключ, как металлическое насекомое тут же пронзительно заверещало. Вздрогнув, Кадгар чуть не выронил его, но потом сообразил, что сверчок всего-навсего предупреждал о таящейся вокруг потенциальной опасности.

Взглянув на возвышавшиеся вокруг кипы книг, Кадгар вполголоса пробормотал слабое заклинание. Он отошел к двери и там завел сверчка до конца. Потом вернулся, взял в руки первую попавшуюся книгу – это была та, которая тикала, – и вновь подошел с нею к двери.

Сверчок издал короткую трель. Кадгар положил книгу-ловушку по одну сторону от дверного проема, поднял другой том и поднес его к устройству. Сверчок молчал.

Затаив дыхание и молясь, чтобы сверчок справился со всеми ловушками, как магическими, так и обычными, Кадгар раскрыл книгу. Это был трактат, написанный мягким женским почерком и посвященный эльфийской политике трехсотлетней давности.

Юноша положил рукописный том по другую сторону от двери и пошел за следующей книгой.

Удар о землю отозвался болью во всем теле. Ощутив под пальцами песок, Кадгар понял, что, должно быть, приземлился на низкую песчаную косу, образовавшуюся под склоном гряды в результате смыва.

Шатаясь, молодой маг поднялся на ноги. С воздуха гряда выглядела так, словно на ней полыхал лесной пожар. С земли это было похоже на преддверие самого ада.

Фургоны были почти полностью уничтожены огнем, товары, разбросанные вдоль всей гряды, горели ярким пламенем. Развернувшиеся рулоны материи валялись в грязи, пробитые бочонки извергали свое содержимое, рассыпанные продукты втоптаны в землю. Видел он вокруг себя и тела – человеческие тела в легких кольчугах: в свете пожарища то здесь, то там на шлемах и мечах отражались отблески пламени. Видимо, это был конвой каравана, не сумевший выполнить свою задачу.

Кадгар повел плечом – оно болело, но кость, кажется, была цела. Даже учитывая то, что он приземлился на песок, все могло закончиться гораздо хуже. Юноша с силой потряс головой. Если от заклятия Медива и оставались какие-то последствия, теперь их поглотила более сильная боль во всем теле.

Заметив среди царившего вокруг разгрома какое-то движение, Кадгар прижался к земле. Со всех сторон послышались лающие голоса, которые переговаривались на незнакомом ему языке, звучавшем для его слуха гортанно и грубо. Они искали его! Они заметили, как он свалился со спины грифона, и теперь искали его. Он видел сутулые фигуры, бродившие среди горящих обломков; их сгорбленные силуэты четко выделялись на фоне пламени.

В глубине сознания что-то зашевелилось, но Кадгару не удалось сосредоточиться. Бросив бесплодные попытки, он начал пятиться прочь от открытого места, надеясь, что темнота укроет его от чужаков.

Не тут-то было! Позади послышался хруст – то ли треснула ветка, то ли чья-то нога в тяжелом ботинке попала в ямку, прикрытую сухой листвой, то ли чей-то кожаный панцирь зацепился за куст. Что бы это ни было, теперь Кадгар знал, что рядом кто-то есть. Он резко обернулся и… перед ним стояло чудовище из его видения. Черно-зеленая карикатура на человека.

Оно было не настолько велико, как твари, которые предстали перед ним тогда, и не настолько широко в плечах, но, тем не менее, оставалось кошмарным созданием. Бросались в глаза непомерно тяжелые челюсти с выпирающими клыками, остальные черты были мелкими, но угрожающими. Только сейчас Кадгар разглядел, что это существо наделено также большими, торчащими вверх ушами. Судя по всему, оно услышало его прежде, чем увидело.

Чудовище было облачено в темные доспехи – кожаные, а не металлические, как в видении Кадгара. В одной руке оно держало факел, свет которого подчеркивал резкие черты лица, делая его еще более жутким. В другой его руке было зажато короткое копье, украшенное странными белыми предметами. Вздрогнув, Кадгар понял, что это были человеческие уши – трофеи недавно закончившейся резни.

Все это Кадгар разглядел в одно мгновение. Тварь направила на юношу свое вызывающее страх копье и издала хриплый, угрожающий рев.

Рев тут же оборвался – молодой маг, пробормотав заклинание, поднял руку, и направил в живот существа мистический удар. Хотя удар был не из самых сильных, тварь захрипела и осела на землю.

Одна часть сознания молодого мага была ошеломлена тем, что он только что сделал, но другая помнила, на что способны эти монстры – он столкнулся с этим в своем видении в Каражане.

Чудовище успело предупредить других членов отряда, и теперь до него со всех сторон доносились ответные боевые возгласы. Двое, четверо, дюжина подобных же карикатурных тварей уже спешили в его направлении. И что было еще хуже, Кадгар слышал крики из болота.

Он знал, что у него не хватит силы справиться со всеми. Одного удара оказалось достаточно, чтобы ослабить его; после второго он наверняка лишится сознания. Может быть, попробовать бежать?

Но монстры, очевидно, лучше его знают болотистую местность. Если он будет придерживаться песчаного гребня, они быстро нагонят его. Если же он попытается скрыться среди болот, даже Медив не сможет отыскать его.

Кадгар поднял голову к небу, но там не было никаких признаков мага или грифонов. Может быть, Медив где-нибудь приземлился и сейчас подкрадывается к этим тварям с тыла? Или он вернулся к лагерю людей, чтобы привести их на подмогу?

А может быть, мрачно подумал Кадгар, переменчивое как ртуть настроение Медива вновь взбрыкнуло, и он попросту забыл, что в этом полете его кто-то сопровождал.

Кадгар кинул быстрый взгляд в темноту, потом вновь перевел его на горящие фургоны. Вокруг огня появлялись все новые тени, слышались все новые вопли.

Подобрав с земли копье с отвратительными украшениями, юноша решительно зашагал к огню. Может быть, он и не способен выпустить больше чем еще один-два мистических удара, но монстры-то этого не знают!

Может быть, они действительно настолько плохо соображают, как это кажется со стороны. И настолько же мало осведомлены о волшебниках, насколько он был осведомлен о них самих.

Ему удалось удивить этих чудовищ – одно это уже кое-чего стоило! Меньше всего они ожидали, что их жертва, тот несчастный, которого они сбили с летящего зверя, внезапно появится в круге света, потрясая копьем одного из их же дозорных!

Кадгар отшвырнул копье, и оно приземлилось в середину костра, взметнув вверх фейерверк ярких искр.

Вызвав небольшой язык пламени, молодой маг сформировал из него шар и поместил у себя на ладони. Он надеялся, что шар освещает его лицо так же выгодно, как факел освещал черты убитого им дозорного. На самом деле эффект оказался еще лучше.

– Убирайтесь отсюда! – прорычал Кадгар, молясь, чтобы его осипший голос не сорвался. – Убирайтесь отсюда или умрите!

Одна из самых громадных тварей сделала два шага вперед, и Кадгар пробормотал заклинание. Мистическая энергия, сгустившись вокруг его пылающей руки, сорвалась и ударила в зеленое нечеловеческое лицо. Монстр успел только поднять когтистую лапу и рухнул наземь.

– Прочь! – воскликнул Кадгар, пытаясь вложить в свой голос как можно больше силы. – Прочь, или вас ждет то же самое! – Его живот был холоден как лед, он изо всех сил старался не смотреть в сторону объятого пламенем существа.

Из темноты вылетело копье, и Кадгар, собрав остатки энергии, вызвал поток воздуха, которого едва хватило, чтобы отклонить удар. И тут он почувствовал, что действительно теряет сознание. Это конец. Он полностью обессилел. Пожалуй, было бы неплохо, если бы его блеф удался!

Окружавшие его существа отступили на шаг назад, потом еще. Стоит крикнуть еще разок, прикинул Кадгар, и они бросятся прочь, к болоту, дав ему возможность уйти. Он уже решил, что направится на юг, в сторону виденного им лагеря.

И тут послышался пронзительный кудахтающий смех, от которого кровь застыла у юноши в жилах. Ряды зеленокожих тварей расступились, и вперед выступила еще одна фигура. Она была худой и еще более сгорбленной, чем остальные, и одета в мантию цвета свернувшейся крови. Цвета неба из видения Кадгара. Лицо этого существа было таким же зеленым и бесформенным, как и у остальных, но в его глазах поблескивал огонек жестокого разума.

Существо протянуло вперед открытую ладонь и, достав кинжал, ткнуло в нее острием. В когтистой горсти собралась лужица крови.

Облаченная в мантию тварь произнесла слово, которого Кадгар никогда прежде не слышал, слово, резанувшее его слух, – и кровь взметнулась вверх языком пламени.

– Человек хочет играть? – проговорило чудовище, коверкая слова. – Хочет играть в заклинания? Нотгрин умеет!

– Убирайся! – наудачу крикнул Кадгар. – Уходи или умри!

Но голос молодого мага прозвучал неуверенно, и монстр лишь рассмеялся в ответ. Кадгар краем глаза окинул окружающее пространство, ища, куда лучше всего будет метнуться, и прикидывая, не удастся ли ему по пути схватить один из валяющихся на земле мечей. Заодно он пытался понять, не блефует ли этот Нотгрин так же, как блефовал он сам.

Нотгрин сделал шаг по направлению к Кадгару, и тут две твари, стоявшие справа от него, вдруг завопили, охваченные пламенем. Это произошло так внезапно, что ошеломлены были все, включая Кадгара. Нотгрин повернулся к пострадавшим и увидел, что к ним добавились еще двое; они вспыхнули, как сухие ветки. Эти двое тоже разразились воплями, потом их колени подогнулись, и они повалились на землю.

На их месте теперь стоял Медив. Казалось, он светился собственным сиянием, поглощавшим свет костра, пылающих фургонов и объятых пламенем трупов на земле. Маг выглядел совершенно спокойным. Оглядев собравшихся монстров, он улыбнулся – и это была жестокая, страшная улыбка.

– Мой ученик приказал вам убираться, – рыкнул Медив. – Вам следовало подчиниться его приказу!

Один из монстров издал воинственный рев, но маг усмирил его одним взмахом руки. Тяжелый невидимый удар обрушился прямо в лицо чудовища, раздался громкий хруст, и его голова, слетев с плеч, ударилась о землю мгновением раньше, чем тело рухнуло на песок.

Остальные существа отшатнулись, отступили на шаг, а затем и вовсе растворились в ночи. Лишь их облаченный в мантию вождь Нотгрин оставался на месте, в изумлении распахнув свою огромную пасть.

– Нотгрин знает тебя, человек, – прошипел он. – Ты – тот самый…

Последние его слова потонули в крике: Медив снова взмахнул рукой и существо было сметено потоком воздуха и огня. Оно взлетело вверх, пронзительно вопя, пока его легкие не разорвались от напряжения. Через несколько мгновений обгорелые клочья его тела опустились вниз подобно хлопьям черного снега.

Кадгар взглянул на мага – Медив обнажил зубы в удовлетворенной ухмылке. Однако он перестал улыбаться, взглянув на пепельно-серое лицо юноши.

– Как ты, парень? – спросил он.

– Отлично, – прохрипел Кадгар, ощущая, как тяжесть усталости наваливается на него. Он хотел было сесть, но в результате просто повалился на колени. Голова гудела, в ней не было ни одной мысли.

В то же мгновение Медив оказался рядом с ним. Он провел ладонью по лбу юноши. Тот хотел отвести его руку, но обнаружил, что у него нет на это сил.

– Отдыхай, – велел Медив. – Набирайся сил. Худшее уже позади.

Кадгар кивнул, закрывая глаза. Потом снова открыл их, взглянув на тела, лежавшие вокруг костра. Медив мог с такой же легкостью убить и его, там, в библиотеке. Что же остановило мага? Смутное воспоминание о том, кто такой Кадгар? Или это был просто проблеск человечности?

– Эти… твари, – проговорил молодой маг. Его слов было почти не разобрать. – Кто…

– Орки, – ответил маг, угадав вопрос. – Это были орки. Все, пока что больше никаких вопросов!

Небо на востоке светлело. С юга доносились чистые звуки рогов и громоподобный топот копыт.

– Конница, наконец-то! – со вздохом пробормотал Медив. – Слишком громко и слишком поздно. Но не стоит им этого говорить. Они выловят отставших. А сейчас отдыхай!

– Я уже видел их прежде, – заметил Кадгар.

Со времени битвы на болоте прошло семь дней. После короткого отдыха молодой маг всерьез принялся за учебу. Едва проснувшись, еще до завтрака, Кадгар в течение часа практиковался в заклинаниях под присмотром Медива. От завтрака до ланча и от ланча до ужина он помогал своему наставнику – записывал цифры, которые зачитывал вслух Медив, бегал в библиотеку за необходимой книгой или просто стоял рядом с работающим магом, подавая ему инструменты.

Именно этим он и занимался в то самое утро, когда они обсуждали недавнюю битву.

– Кого это ты видел прежде? – переспросил Медив, глядя сквозь огромную лупу на то, чем были заняты его руки. На пальцы старого мага были надеты маленькие заостренные, словно иголки, наконечники. Он настраивал нечто напоминавшее механического шмеля, который при прикосновении иголок сгибал и разгибал тяжелые крылья.

– Орков, – объяснил Кадгар. – Я уже видел прежде таких орков, как те, с которыми мы сражались.

– Ты не упоминал об этом, когда пришел в башню, – рассеянно заметил Медив, пальцы которого порхали с поразительной точностью, пронзая иголками ключевые точки механизма. – Помнится, я спрашивал тебя о том, встречал ли ты представителей других рас. Ты не упомянул о них ни словом. Где ты с ними встречался?

– В видении. Это случилось вскоре после моего прибытия, – пояснил Кадгар.

– А, вот оно что. У тебя было видение. Что же, здесь разное мерещится. Мороуз, наверное, предупреждал тебя. Он ведь любит болтать.

– Со мной это случалось всего один, может быть, два раза. То, о чем я говорю, было действительно настоящим видением. Я оказался на поле битвы, и эти существа – орки – тоже были там. Они нападали на нас – то есть они нападали на людей, среди которых я находился.

– Хм-м, – протянул Медив и высунул кончик языка, осторожно двигая иголкой вдоль медной грудины насекомого.

– И это было не здесь, – добавил Кадгар. – Не в Азероте и не в Лордероне. В том месте, где бы оно ни находилось, небо было красное, как кровь.

Медив дернулся, словно его ударило электрическим током. Хитроумное устройство, пронзенное иголками совсем не там, где было нужно, ярко засияло в его руках, издало короткий вопль и затихло.

– Там было красное небо? – воскликнул маг, отворачиваясь от рабочего стола и устремляя на Кадгара пронзительный взгляд. В его насупленных бровях, казалось, плясали молнии, яростные и неукротимые, а зеленые глаза потемнели, словно море, рассерженное штормом.

– Красное. Как кровь, – растерянно подтвердил юноша. Ему казалось, что он уже привык к внезапным и резким сменам настроения своего учителя, но такая реакция поразила его, как удар грома. Медив испустил тихое шипение.

– Расскажи мне все. Об этом мире, об орках, о небе – все, что помнишь, – каменным голосом скомандовал маг. – Я хочу знать все до последней мелочи!

Кадгар пересказал видение, явившееся ему в его первую ночь в башне. Медив постоянно перебивал – он хотел знать, как были одеты орки, на что был похож тот мир. Что виделось в небесах и на горизонте. Были ли у орков какие-нибудь знамена. Кадгар чувствовал себя так, словно ему вскрыли черепную коробку и копаются в его мыслях. Медив без труда вытянул из Кадгара информацию – тот рассказал ему все, что помнил.

Все, за исключением показавшихся ему так странно знакомыми глаз воина-мага, предводителя отряда. Ему казалось, что не стоит рассказывать об этом, да и вопросы Медива касались в основном орков и мира под красными небесами, а не защищавшихся людей. По мере того как он описывал свое видение, старый маг понемногу успокаивался, однако бурное море по-прежнему плескалось под его кустистыми бровями. Кадгар не видел необходимости еще больше расстраивать учителя.

– Забавно, – медленно и задумчиво произнес Медив, когда Кадгар замолчал. Откинувшись на спинку своего стула, старый маг побарабанил по губе пальцем с иголкой на конце. Наступившая тишина пеленой окутала комнату. Наконец маг проговорил: – Это что-то новое. Совершенно новое.

– Господин… – начал Кадгар.

– Медив, – напомнил ему учитель.

– Господин Медив, – послушно повторил Кадгар. – Откуда приходят эти видения? Это призраки прошлого или предвестники будущего?

– И то и другое, – ответил Медив. – И ничего из этого. Принеси-ка с кухни кувшин вина. Боюсь, на сегодня моя работа закончена. Скоро ужин, а твой рассказ потребует некоторых объяснений.

К тому времени, как Кадгар вернулся, Медив уже развел огонь в камине и сидел перед ним в одном из глубоких кресел. Он протянул Кадгару две кружки, тот наклонил кувшин, и пряный аромат красного вина смешался с дымом горящего кедра.

– Ты ведь пьешь вино? – спросил Медив, словно бы спохватившись.

– Бывает, – ответил Кадгар. – В Аметистовой цитадели обычно подают вино к обеду.

– Ах да, – заметил Медив. – В этом не было бы нужды, если бы вы попросту избавились от свинцовой обшивки вашего водопровода. Итак, ты спрашивал о видениях.

– О да, я действительно видел все то, о чем рассказал вам, и Мороуз… – Кадгар замялся, не желая еще более очернять репутацию управляющего, которого Медив и так уже считал болтуном, но все же решил продолжить: – Мороуз говорил, что я не один такой. Что люди постоянно видят здесь подобные вещи.

– Мороуз прав, – кивнул Медив, делая большой глоток из своей кружки и причмокивая. – Вино последнего урожая совсем неплохо! То, что эта башня является местом скопления энергии, не должно удивлять тебя. Маги вообще тяготеют к таким местам. Подобные места встречаются там, где ткань вселенной истончается, в результате чего могут образовываться складки, и иногда это позволяет даже входить в Круговерть Пустоты, а оттуда в совершенно иные миры.

– Так что же, – перебил Кадгар, – значит, то, что я видел, был другой мир?

Медив поднял руку, успокаивая молодого собеседника.

– Я говорю лишь, что существуют места с сильной энергетикой, которые по той или иной причине становятся средоточием великого могущества. Одно из таких мест находится в Красногорье. Когда-то давным-давно здесь взорвалось нечто обладавшее неимоверной мощью, в результате чего образовалась эта долина, а окружающая ее реальность была ослаблена.

– И поэтому-то вы и поселились здесь, – предположил Кадгар.

Медив покачал головой:

– Можно сказать и так.

– Но вы сами говорили, что когда-то давно произошел взрыв, создавший это место и наделивший его магической силой. И тогда вы пришли сюда…

– Да, – перебил его маг. – Все это верно, если смотреть в линейной последовательности. Но что, если взрыв произошел вследствие того, что я должен был, в конце концов, прийти сюда и это место должно было быть готово к моему приходу?

Кадгар сдвинул брови:

– Но ведь события не происходят подобным образом!

– В обычном мире – нет, не происходят, – согласился Медив. – Но магия – это искусство уходить от обыденного. Вот почему философские дебаты в залах Кирин-Тора представляют собой сплошное напыщенное хвастовство. Они пытаются заключить мир в рамки рациональности, стремятся упорядочить его движения. Звезды перемещаются по небу в должном порядке, времена года сменяют друг друга своей чередой, люди рождаются, живут и умирают. Если же порядок нарушается, то это уже магия! Первая складочка в ткани мироздания, первая планочка в стене, покривившаяся и потерявшая стандартную форму, ждущая, пока ее выломает умелая рука.

– Но если, как вы утверждаете, это место было специально подготовлено для вас… – начал Кадгар.

– Очевидно, мир должен быть чем-то совершенно отличным от того, чем он кажется, – закончил Медив. – И это в конечном счете действительно так. Как, по-твоему, работает время?

– Время? – Кадгар слегка удивился, что Медив вновь переменил тему.

– Мы используем его, доверяемся ему, измеряем с его помощью череду событий, но что это такое? – Медив хитро глядел поверх своей кружки.

– Время – это упорядоченная последовательность мгновений. Как песчинки в песочных часах, – ответил Кадгар.

– Превосходная аналогия! – воскликнул маг. – Я сам как раз собирался воспользоваться ею, а затем провести сравнение между песочными часами и механическими. Ты видишь, в чем разница?

Кадгар медленно покачал головой и взглянул на Медива, который не спеша прихлебывал вино.

Наконец старый маг сказал:

– Нет, мальчик мой, не считай себя совсем уж тупым. Это слишком трудная тема, для того чтобы сразу уместиться в мозгах. Часы – это механическая имитация времени, где каждое биение контролируется поворотом механизма. Глядя на часы, ты знаешь, что поступательное движение мира соотнесено с поворотом колеса, с движением пружины. И ты заранее знаешь, что произойдет с ними в следующий момент, потому что так решил мастер, делавший эти часы.

– Очень хорошо, – кивнул Кадгар. – Время – это часы.

– Да, но это также и часы песочные, – возразил старый маг, протягивая руку к песочным часам, стоявшим на каминной полке, и переворачивая их.

Кадгар уставился на них, пытаясь припомнить, стояли ли они там до того, как он пошел за вином, или хотя бы за минуту до того, как Медив протянул к ним руку.

– Песочные часы тоже измеряют время, верно? – спросил Медив. – И, однако, ты никогда не знаешь, какая именно песчинка упадет в данный момент из верхней половины в нижнюю. Если бы ты пронумеровал их, порядок каждый раз был бы несколько иным. Но конечный результат всегда один и тот же – весь песок перемещается сверху вниз. В какой последовательности это происходит, не имеет значения. – Глаза старого мага поблескивали. – Итак? – спросил он.

– Итак, – откликнулся Кадгар, – вы имеете в виду, что неважно, вы ли построили свою башню в этом месте, поскольку взрыв создал эту долину и исказил реальность вокруг нее, или сам этот взрыв произошел потому, что вы, в конечном счете, должны были прийти сюда, и природа мироздания должна была снабдить вас необходимыми условиями.

– Довольно близко, – кивнул Медив.

– И тогда эти видения – тоже песчинки? – продолжал Кадгар. Медив слегка нахмурился, но юноша развил свою мысль: – Если башня – часы песочные, а не механические, то должны существовать и песчинки – то есть частицы самого времени, – постоянно движущиеся сквозь нее. И вот некоторые из частиц сошли со своих мест или наложились друг на друга, так что мы можем видеть их, хотя и не очень четко. Какие-то из них – частицы прошлого, какие-то – частицы будущего… А не могут ли какие-нибудь из них принадлежать и другим мирам?

Теперь учитель и сам глубоко задумался:

– Да, такое возможно… Пять с плюсом. Отличная мысль. Главное, что следует помнить, – что это видения, именно видения. Они проносятся мимо нас, появляются и исчезают. Если бы башня была механическими часами, они двигались бы упорядоченно, и их было бы легко объяснить. Но поскольку башня – часы песочные, то это не так. Они движутся по собственному желанию, не поддаваясь нашим попыткам объяснить их хаотическую природу. – Медив откинулся на спинку кресла. – Чем я, например, вполне доволен. Я никогда не смог бы отнестись с благосклонностью к упорядоченной, предсказуемой вселенной.

– Но пытались ли вы когда-либо отследить какое-то конкретное видение? Разве нет способа обнаружить определенное событие в будущем и затем помочь ему воплотиться в жизнь?

Медив помрачнел.

– Или позаботиться о том, чтобы оно никогда не произошло, – отозвался он. – О нет, есть такие вещи, к которым даже опытные маги относятся с почтением и держатся подальше от них. Это одна из них.

– Но…

– Никаких «но», – решительно произнес Медив, поднимаясь на ноги и ставя пустую кружку на каминную полку. – Что ж, теперь, когда ты выпил немного вина, – посмотрим, как это подействовало на твою способность управлять своей магической силой. Подними взглядом мою кружку.

Кадгар наморщил лоб, внезапно обнаружив, что его язык немного заплетается.

– Но мы же выпили!

– Вот именно, – заметил старый маг. – Ты никогда не можешь знать, какие песчинки мироздание швырнет тебе в лицо. Ты можешь либо привыкнуть к постоянной бдительности, быть всегда настороже, избегая жизни, какой мы ее знаем, либо избрать житейские радости и заплатить цену. Давай попробуй поднять мою кружку!

Кадгар, до этого момента не осознававший, насколько он пьян, попытался изгнать вязкую кашу, что залепила ум, и приподнять массивную глиняную кружку над каминной полкой.

Через минуту он уже шел на кухню за метлой и совком.

Медив отсутствовал целую неделю, и для Кадгара время не прошло даром. Он полностью переселился в библиотеку и велел Мороузу приносить еду туда. Иногда он даже не ночевал в своей комнате, устраиваясь спать прямо на огромном библиотечном столе. Он наконец-то вышел на охоту за видениями.

Его собственная корреспонденция оставалась без ответа, а он в это время погружался в глубины древних фолиантов и колдовских книг в поисках ответов на вопросы о времени, свете и магии. Его предыдущие отчеты вызвали моментальный отклик у магов Аметистовой цитадели. Гузба хотел, чтобы он перевел эпическую поэму об Эгвин. Леди Дель заявила, что ей незнакома ни одна из книг, список которых он ей прислал, – не мог бы он вновь прислать его, на этот раз сопроводив каждое заглавие первым абзацем соответствующего сочинения, чтобы она могла знать, о чем идет речь? А Алонда пребывала в твердокаменной уверенности, что где-то на свете все же есть пятая разновидность троллей и что Кадгар, очевидно, попросту не смог найти нужных бестиариев. Молодой маг, не задумываясь, убрал подальше их письма, чтобы пуститься в собственные поиски, ища способ приручить видения.

Ключом к необходимому заклинанию, по-видимому, должно было быть простое заклятие дальновидения – ворожба, даровавшая магу возможность видеть отдаленные объекты и события, происходящие вдалеке от него. Книга по священной магии описывала его как заклинание «святого видения», однако у Кадгара оно работало не хуже, чем у клириков. Если это божественное заклинание имело власть над пространством, то, возможно, с некоторыми изменениями оно будет действовать и на время? Ведь время в башне не подчиняется законам вселенной.

В стенах Каражана время работало как песочные часы, и выделить отдельный кусочек раздробленного времени не составляло проблемы. А если ему удастся зацепить на крючок одну крупинку времени, потом будет гораздо легче присоединить к этой крупинке и другие.

Если кто-либо и пытался проделать что-либо подобное в стенах башни Медива, никаких записей Кадгар не нашел, разве что они были заключены в наиболее защищенных томах, размещавшихся на железном балконе. Как ни странно, в заметках, сделанных рукой самого Медива, не проявлялось никакого интереса к видениям, хотя они играли главную роль в записях других посетителей. Хранил ли Медив эту информацию в ином месте, или его действительно больше интересовали события за стенами цитадели, нежели то, что происходило внутри нее?

Перенастройка заклинания для новой цели была непростой задачей. Мало было изменить одну-две формулировки или добавить пару новых пассов. Она требовала глубокого и точного понимания того, как именно работает это колдовство, что и как оно раскрывает. Если изменить движение рук или перепутать благовония, скорее всего, ничего не выйдет. Энергии рассеются, не принеся никому вреда.

Кадгар обнаружил, что если неверное заклинание привело к сколько-нибудь эффектному результату, это указывает на то, что оно было весьма близко к тому заклинанию, которое необходимо в данном случае. Магические силы всегда пытаются помочь заклинателю, хотя иногда результат не оправдывает ожиданий мага.

Кадгар опасался, что Медив в любую минуту может вернуться, вихрем влететь в библиотеку в поисках какой-нибудь зачитанной эпической поэмы или другой мелочи. Хватит ли у него духу признаться наставнику, на что потратил все это время? А если хватит, то как отреагирует Медив? Возможно, запретит заниматься подобными изысканиями.

Через пять дней Кадгар почувствовал, что работа над заклинанием близка к завершению. Основа осталась той же, что и в заклинании дальновидения, но теперь она была усилена случайным фактором, позволявшим заклинанию проходить сквозь материю и выискивать бреши во времени, существовавшие, по-видимому, внутри башни. Кусочки затерянного времени всегда немного более яркие, немного более теплые или попросту немного более странные, нежели настоящее, и благодаря этому привлекут на себя всю мощь нового заклинания.

Его заклинание поможет не только видеть, но и слышать, что происходит в оторвавшемся от прошлого или будущего кусочке времени.

К вечеру пятого дня Кадгар закончил свои вычисления – перед ним лежали всевозможные заклинания, управляющие силой и сведенные к единой простой формуле. Если что-то пойдет не так и случится непоправимое, то Медив сможет определить, что здесь произошло.

У Медива, разумеется, имелся полный запас различных артефактов, необходимых для заклинаний, включая кладовку с ароматическими и волшебными травами, а также лапидарий с дроблеными полудрагоценными камнями. Из камней Кадгар выбрал аметист, чтобы начертить магический круг, и расположил поверх него крест-накрест руны из измельченного розового кварца. Он еще раз перечитал слова заклинания и повторил необходимые жесты. И вот, одетый в чародейскую мантию, он вступил в магический круг.

Кадгар не спешил, необходимо было успокоиться. Это было не какое-нибудь поспешное заклинание на поле боя или импровизированная мистификация. Здесь он имел дело с могущественной магией. Если бы такое заклинание прозвучало в стенах Аметистовой цитадели, оно моментально спустило бы с цепи охранные заклятия других магов, заставив их мчаться к нему со всех ног.

Юноша набрал в грудь воздуха и принялся за дело.

В голове возник теплый, сияющий шар энергии. Он ощущал, как она сгущается внутри него, как по поверхности шара пробегает радужная рябь. Это было ядро заклинания, которое обычно быстро высвобождалось, чтобы изменить реальный мир по желанию заклинателя.

Кадгар наделил энергетический шар желаемыми атрибутами, позволявшими отыскать в башне зачарованные кусочки времени, отобрать из них нужные и соединить их в единое видение. Эти мысленные образы просочились в воображаемую сферу, стоявшую перед его внутренним взором, и сфера в ответ загудела, ожидая команды.

– Принеси мне видение, – произнес молодой маг. – Принеси мне видение юного Медива.

Со звуком разбивающегося об пол яйца магический шар исчез из его головы, проникнув в реальный мир, чтобы выполнить свою задачу. Раздался шум, и Кадгар, оглядевшись, обнаружил, что библиотека начала преображаться, как уже было прежде: видение медленно входило в его пространство и время.

Лишь почувствовав, как вокруг внезапно похолодало, Кадгар понял, что вызвал не то видение.

Это был холодный поток воздуха, внезапно пронесшийся по комнате, словно кто-то забыл закрыть окно. Из простого сквозняка он быстро превратился в холодный ветер, а затем в арктический ураган. И, несмотря на то, что он знал, что это всего лишь иллюзия, Кадгар содрогнулся.

Стены библиотеки расступились, и видение окружило молодого мага. Пронзительный ветер пронесся среди книг и манускриптов, застилая их толстым, плотным снежным покрывалом. Очертания столов, стульев и книжных полок начали расплываться и, наконец, рассеялись во вьюжном потоке тяжелых, пушистых хлопьев снега.

Кадгар стоял на склоне холма, его ноги по колено увязали в сугробе, но не оставляли следов. Он был призраком в этом видении.

Тем не менее, от его дыхания в морозный воздух врывались белые клубы пара. Справа находилась небольшая рощица темных вечнозеленых деревьев, пригнутых к земле снежным бураном. Слева виднелся огромный белый столп. Кадгар сперва принял его за меловой утес, но потом понял, что это был лед – словно кто-то взял замерзшую реку и поставил ее дыбом. Эта ледяная река была не ниже даларанских гор; над ней парили маленькие черные фигурки. Видимо, орлы или ястребы, хотя, если они действительно находились рядом с ледяным утесом, они должны были быть невероятных размеров.

Прямо перед ним простиралась долина, а вверх по долине двигалась армия.

Проходя, армия оставляла за собой размазанный черный след, словно ползущий слизень. Воины были одеты в красное, на головах красовались большие рогатые шлемы, на плечах длинные черные плащи с высоким воротом. По-видимому, это были охотники, поскольку вооружены они были чем попало.

Во главе воинства шел предводитель со штандартом в руках; на его пику была нанизана чья-то оторванная голова. Сначала юноше показалось, что это голова уже знакомого ему зеленокожего орка, но потом он обомлел, поняв, что видит голову дракона.

Он видел череп дракона в Аметистовой цитадели, но даже не думал, что ему когда-либо доведется еще раз увидеть голову этого существа, да еще недавно сидевшую на живом теле. Насколько же далеко в прошлое унесло его видение?

Огромные воины выкрикивали какие-то слова. Их вопли напоминали походный марш, но с тем же успехом могли быть и просто потоком проклятий или боевым кличем. Голоса звучали глухо, словно доносились со дна огромного колодца, но Кадгар их слышал, и это уже было хорошо.

Лишь когда они подошли ближе, Кадгар понял, кто это такие. Рогатые шлемы не были шлемами – это были их собственные рога. Их плащи не были одеждой – это были огромные крылья, как у летучих мышей, торчавшие у них из спины. Их красные доспехи были их собственной плотью, жесткой и горячей, раскаленной изнутри и растапливавшей снег.

Это были демоны, существа, знакомые ему по лекциям Гузбы и брошюрам, найденным у Корригана. Чудовищные твари в своей кровожадности и любви к жестокости превосходили даже орков. Их огромные мечи с широкими клинками были окрашены красным, и теперь Кадгар разглядел, что их тела также были запятнаны кровью.

Они бывали здесь – где бы и когда бы это ни происходило – и они охотились на драконов!

Позади него раздался мягкий, приглушенный звук, не громче шороха шагов по мягкому ковру. Кадгар оглянулся и увидел, что на холмике, возвышавшемся над равниной, он был не один.

…Она появилась совершенно незаметно, застав его врасплох; но если даже она и видела его, то не обратила ни малейшего внимания. Так же как и демоны, которые казались воплощенным проклятием этой земли, она распространяла вокруг себя ощущение величия и силы, но у нее это была чистая, сверкающая сила, окутывавшая ее фигуру и постепенно усиливавшаяся по мере того, как она скользила над поверхностью снега. Несмотря на то что она была реальной в этом видении, ее белоснежные кожаные сапожки оставляли на снегу лишь легчайшие отпечатки.

Она была высокой и властной и не испытывала никакого страха перед омерзительными охотниками. Ее одежда была такой же ослепительно белой, как лежавшая вокруг снежная равнина. На ней была кольчуга, набранная из маленьких серебряных чешуек. За ее плечами билась на ветру просторная пелерина из белого меха с капюшоном, подбитая зеленым шелком и заколотая у горла большим зеленым камнем под цвет ее глаз. Светлые волосы были распущены и удерживались лишь серебряной диадемой. Казалось, что холод приносит ей меньше неудобств, чем даже призрачному Кадгару.

Внимание юноши было приковано к ее глазам – зеленым, как летняя листва; зеленым, как полированный нефрит; зеленым, как океан после шторма. Кадгар узнал их, ибо он уже побывал под пронзительным взглядом таких же глаз – глаз ее сына.

Это была Эгвин – мать Медива, могущественная, считавшаяся даже бессмертной волшебница, успевшая при жизни стать легендой.

Кадгар, по-видимому, понял, куда он попал. Это была битва Эгвин с ордами демонов, легенды о которой сохранились лишь во фрагментах, в строфах эпической поэмы на книжной полке в библиотеке башни.

Кадгар вдруг понял, почему допустил ошибку. Медив спрашивал этот свиток перед своим уходом, в последний раз, когда Кадгар его видел. Не могло ли заклинание обратиться не туда, пройдя через наиболее близкий по времени образ самого Медива и от него в ту самую легенду, которая его интересовала?

Эгвин, нахмурившись, разглядывала демонов, маршировавших перед ней, по лбу ее пролегла глубокая морщина. Нефритовые глаза вспыхнули, и Кадгар понял, что в сердце этой женщины зреет буря.

Ее гнев недолго ждал выхода. Эгвин подняла руку, проговорила короткую монотонную фразу, и с кончиков ее пальцев сорвалась молния.

Это был не обычный мистический удар, это не походило даже на самый сильный разряд летней грозы. Это был сплошной поток стихийной энергии, дугой пронзивший морозный воздух и нашедший свою цель в застигнутых врасплох рядах демонов. Воздух, через который прошел разряд, раскололся, резко запахло свежестью, и он с громом устремился в пространство, на короткий момент заполнившееся молнией. Невзирая на то, что Кадгар знал, что он здесь лишь фантом, что все это иллюзия, несмотря даже на то, что звук был приглушен, ученик мага непроизвольно зажмурился и пригнулся к земле, спасаясь от вспышки и металлического грохота мистического разряда.

Удар поразил предводителя воинства – того, что нес штандарт с головой огромного зеленого дракона. Он испепелил демона на месте, а те, кто окружал его, были сбиты с ног и попадали в снег, словно горячие уголья. Некоторые из них больше не встали.

Однако часть охотничьего отряда, по случайности или умышленно, оказалась в стороне от области воздействия заклинания. Эти демоны, каждый из которых был размером с десятерых человек, съежились от испуга, но страх длился лишь мгновение. Самый крупный из них проревел какую-то команду голосом, звучавшим как надтреснутый железный колокол, и половина демонов взмыла в воздух, устремившись к тому месту, где стояла Эгвин (а с ней и Кадгар). Оставшаяся половина вытащила тяжелые, сделанные из черного дуба луки и железные стрелы. Оказавшись в воздухе, стрелы тут же загорелись, и на чародейку обрушился огненный дождь.

Эгвин даже не вздрогнула. Она лишь подняла руку и взмахнула ею, словно сметала перед собой пыль. Все пространство между ней и ливнем пылающих стрел взорвалось стеной голубоватого пламени, поглотившей горящие стрелы, как вода.

Однако ливень стрел служил лишь прикрытием для атакующих – они прорвались сквозь стену голубого огня сразу же, как только та начала таять, и посыпались на Эгвин сверху. Их было не меньше двадцати, и все они были гигантами, закрывавшими своими огромными крыльями небо.

Кадгар взглянул на Эгвин и увидел, что женщина улыбается. В этой улыбке было знание и уверенность в себе. Молодой маг уже видел эту улыбку на лице Медива, когда они сражались с орками. Она была более чем уверенной.

Кадгар посмотрел вниз, в долину, где еще оставались лучники. Те, оставив бесплодные попытки поразить чародейку своим оружием, собрались вместе и принялись петь заклинания, звучавшие как низкое монотонное гудение. Воздух вокруг них задрожал, и в реальности образовалась дыра, черная и зловещая на фоне девственной белизны снега. И из этой дыры посыпались новые демоны – создания самой разнообразной наружности, со звериными мордами, с пылающими глазами, с крыльями летучих мышей, насекомых и огромных птиц-падальщиков. Появляясь, демоны тут же присоединялись к общему хору, и отверстие в реальности раскрывалось все шире и шире, извергая из себя в морозный воздух все новых и новых исчадий Круговерти Пустоты.

Эгвин не обратила на заклинателей и вновь прибывших демонов никакого внимания, сосредоточившись на тех, что падали на нее сверху.

Она провела над собой рукой с обращенной вверх ладонью. Половина нападавших обратилась в лед, и все демоны попадали на землю. Те, что оказались заморожены, ударившись о землю, с нестройным звоном разлетелись на тысячи осколков. Те, которые остались в живых, приземлились с тяжелым стуком и вновь поднялись на ноги, вытаскивая свое залитое кровью оружие. Их было десять.

Эгвин сжала левую руку в кулак, прижав его к повернутой вверх правой ладони, и четверо из выживших расплавились на месте; их ярко-красное мясо слезло с костей, и они осели в снег, не прекращая вопить до тех пор, пока разлагающиеся глотки не заполнились их же собственной иссохшей плотью. Осталось шестеро.

Эгвин сделала движение, словно хватала что-то в воздухе, и еще трое демонов взорвались – их внутренности превратились в тучи насекомых, которые вырвались наружу, раздирая их плоть. Эти не успели даже вскрикнуть, настолько внезапно все произошло. Рой комаров, пчел и ос, в которых обратились их тела, с оглушительным гулом устремился к лесу. Осталось трое.

Эгвин развела ладони в стороны, и конечности одного из демонов были оторваны от туловища невидимыми руками. Осталось двое. Эгвин подняла два пальца, и еще один демон обратился в песок, оставив после себя в холодном воздухе лишь исчезающее проклятие.

Последний. Это был самый крупный из демонов, их предводитель – тот, что зычным ревом отдавал приказания. Теперь Кадгар мог видеть, что его голая грудь была вся исполосована шрамами, а одна глазница пустовала. Уцелевший глаз чудовища горел ненавистью.

Демон не стал нападать на Эгвин. Не нападала и она. Какое-то время они стояли, застыв друг напротив друга, в то время как долина внизу продолжала наполняться жуткими тварями.

Наконец гигант раскрыл свою пасть. Кадгар ясно слышал его голос, хотя он и доносился словно бы издалека.

– Ты в дураках, Страж Тирисфаля, – прорычал он, неуклюже произнося непривычные ему человеческие слова.

Эгвин рассмеялась, и ее смех был острым и звонким, словно стеклянный кинжал.

– Так ли, отродье зла? Я пришла, чтобы испортить вам охоту. И мне кажется, у меня это неплохо получилось!

– Твоя самоуверенность оставила тебя в дураках, – повторил демон. – Пока ты сражалась с какой-то горсткой, мои собратья призвали других. Легион других! Они все здесь, до последнего злого духа и самого мелкого демона, все кошмары и гончие-призраки, все темные повелители и капитаны Пылающего Легиона! Все они явились сюда, пока ты сражалась лишь с жалкой их частью!

– Я знаю это, – спокойно ответила Эгвин.

– Ты знаешь? – проревел демон с утробным хохотом. – А тебе известно, что ты здесь одна в пустыне, а против тебя поднялись все демоны до единого? Это ты знаешь?

– Да, знаю, – повторила Эгвин, и в ее голосе звучал смех. – Я с самого начала знала, что вы призовете на помощь столько своих сообщников, сколько сможете. Страж для вас – слишком заманчивая цель, чтобы устоять перед искушением.

– Ты знала? – вновь проревел демон. – Ты знала – и все же пришла сюда, одна, в это заброшенное место?

– Я знала. Но я не говорила, что пришла одна.

Она щелкнула пальцами, и небо потемнело, словно с земли взвилась огромная стая птиц, закрыв крыльями солнце.

Только это были не птицы – это были драконы. Кадгар даже не представлял себе, что в мире может существовать столько драконов! Они парили на своих громадных крыльях, ожидая, пока Страж подаст им сигнал.

– О, порождение зла, исчадие Пылающего Легиона, – произнесла Эгвин. – Это ты оказался в дураках!

Предводитель демонов издал яростный вопль и поднял свой залитый кровью меч, но Эгвин опередила его. Она вытянула вверх руку с тремя поднятыми пальцами, и покрытая шрамами грудь нечистого духа испарилась, оставив в воздухе лишь облако кровавых капелек. Его мускулистые руки упали, ноги, более ни к чему не прикрепленные, подогнулись, и все, что осталось от демона, осело на землю бесформенной грудой. Его голова, на лице которой отразилось только ошеломленное удивление, отлетела в сторону и утонула в тающем снегу.

Очевидно, это послужило сигналом для драконов, поскольку они тут же набросились на скопище злобных тварей. Огромные крылатые создания пикировали на них со всех сторон, изрыгая огонь из отверстых пастей. Первые ряды демонов в одно мгновение были уничтожены, обратившись в кучки пепла, в то время как остальные еще пытались вытащить оружие, применить собственные заклинания или хотя бы скрыться с поля битвы.

Уцелевшие демоны продолжали выкрикивать заклинание, теперь это была страстная мольба, призывный вопль. Здесь собрались наиболее могущественные чародеи, которые пытались объединить свои способности, пока те, кто находился с краю, отражали атаку драконов ценой собственных жизней.

Демоны перегруппировались и ринулись в ответную атаку, и теперь драконы начали падать с неба, пронзенные железными стрелами и пылающими дротиками, отравленные магическими зельями и сведенные с ума кошмарными видениями. И, тем не менее, кольцо вокруг демонов все более сужалось, и вопли заклинателей, доносившиеся из середины, становились все более отчаянными и нечленораздельными.

Кадгар посмотрел на Эгвин – она неподвижно стояла в снегу, ее кулаки были сжаты, зеленые глаза сияли могуществом, а губы сложились в ужасную усмешку. Она тоже читала заклинание – нечто темное и нечеловеческое, так что даже Кадгар не мог его распознать. Она боролась с заклинанием, которое пытались завершить демоны, но при этом из него же и черпала энергию, обращая вспять поток заключенной в нем мистической силы, подобно тому, как изгибают и укладывают слоями сталь молодого клинка, чтобы сделать его более крепким и неуязвимым.

Вопли демонов-заклинателей стали исступленными, и сама Эгвин уже тоже кричала, окруженная сияющим нимбом энергии, с разметавшимися за спиной волосами. Наконец она подняла обе руки и выкрикнула последние слова своего заклинания.

Посреди орды демонов блеснула вспышка – в самом центре, как раз там, где пели, вопили и молились их заклинатели. В ткани мироздания образовалась брешь; на этот раз она пылала огнем, словно открылась дверь в само солнце. Из нее спиральными потоками хлынула энергия. У демонов не хватило времени даже на то, чтобы вскрикнуть, – она мгновенно охватила их, испепелив дотла, и лишь остаточное изображение на сетчатке глаза могло подтвердить, что они вообще существовали.

Все демоны были уничтожены, а с ними и несколько драконов, подобравшихся слишком близко к центру демонического скопища. Они попали под заклинание, как мотыльки в язык пламени, и также мгновенно сгорели.

Эгвин испустила хриплый вздох и улыбнулась. Это была улыбка волка, улыбка хищника, улыбка победителя. На месте орды демонов теперь возвышался столп дыма, поднимавшийся к небесам и собиравшийся там в огромное облако.

Но вот на глазах у Кадгара это облако начало сплющиваться и стягиваться внутрь себя, становясь все более темным и густым, словно наковальня грозовой тучи. И по мере того как туча росла, она становилась все плотнее, а ее сердцевина – все чернее, приобретая при этом лилово-черный оттенок.

И Кадгар увидел, как из потемневшей тучи появляется божество.

Это была фигура титана, гораздо больше любого мифического гиганта, любого из драконов. Его кожа блестела, словно он был отлит из бронзы. На нем были черные доспехи из обсидиана. Окладистая борода и спутанные волосы состояли из языков пламени, а над темным лбом торчали громадные рога. Его глаза были цвета самой Бездонной Пучины. Широко шагая, он вышел из тучи, и земля сотряслась от его шагов. Он держал огромное копье с вырезанными на нем рунами, с которого капала пылающая кровь, а его длинный хвост венчал огненный шар.

Оставшиеся в живых драконы в страхе бежали с поля битвы в сторону темного леса и отдаленных утесов. Кадгар не мог их винить. Вся сила, какую скрывал в себе Медив, все огромное могущество, которое выказала здесь его мать, были подобны лишь двум маленьким свечкам по сравнению с дикой мощью этого повелителя демонов.

– Саргерас! – прошипела Эгвин.

– Страж, – прогремел демон голосом, подобным бушующему океану. Стоявшие в отдалении ледяные утесы рассыпались от его мощи.

Эгвин выпрямилась во весь рост, откинула выбившуюся прядь светлых волос и проговорила:

– Я сломала твои игрушки. Здесь тебя ждет конец. Беги, пока еще жив!

Кадгар взглянул на нее как на сумасшедшую. Эгвин была истощена сражением почти так же, как он сам после битвы с орками. Несомненно, этот титанический демон мог видеть ее насквозь. В эпической поэме говорилось о победе Эгвин, но не придется ли ему, вопреки преданию, стать свидетелем ее смерти?

Саргерас лишь усмехнулся, однако его голос раскатился по окрестностям, прижимая Кадгара к земле.

– Время Тирисфаля заканчивается, – произнес он. – Скоро этот мир склонится перед натиском Легиона.

– Этого не случится, пока есть Страж, – ответила Эгвин. – Пока жива я или те, кто придет после меня. – Ее пальцы слегка согнулись, и Кадгар понял, что она собирает в себе энергию, призывает все свое умение, свою волю, свои силы для решающей атаки.

Помимо воли Кадгар сделал шаг назад, затем другой, затем третий. Если его старшее «я» могло наблюдать за ним в том видении, если его видел молодой Медив, разве не могли и эти двое, обладавшие столь великим могуществом, также увидеть его?

Или, возможно, он был слишком мал, чтобы его замечать?

– Сдайся, – предложил Саргерас. – Мне пригодится твоя сила.

– Никогда! – ответила Эгвин, крепко сжимая кулаки.

– Что ж, тогда умри, Страж, и пусть твой мир умрет вместе с тобой, – произнес титан, поднимая свое окровавленное руническое копье.

Эгвин подняла обе руки и испустила крик – наполовину проклятие, наполовину молитву. Пылающая многоцветная радуга сорвалась с ее ладоней – радуга цветов, невиданных в этом мире, – и, змеясь, устремилась вверх, словно живая молния. Она ударила в грудь Саргераса, словно кинжал.

Кадгару она показалась столь же незначительной и неопасной, как стрела, выпущенная из лука по кораблю. Однако Саргерас пошатнулся под ударом, отступив на полшага назад, и уронил копье. Оно ударилось о землю, словно упавший метеорит, и снег заколыхался под ногами Кадгара. Он упал на одно колено, но тут же вскочил, чтобы не потерять из виду повелителя демонов.

На том месте груди, что было поражено заклятием Эгвин, расползалось пятно темноты. Нет, не темноты, – скорее это была стужа: раскаленная бронзовая плоть демона-титана умирала, остывая и превращаясь в холодную инертную материю. Пятно распространялось от центра его груди со скоростью лесного пожара, оставляя мертвую плоть.

Удивление сменилось тревогой, а затем страхом, когда Саргерас смотрел, что происходит с его плотью. Подняв руку, он притронулся к пораженному месту – и заклинание перекинулось на нее, превращая в безжизненную массу холодного черного металла. Тогда Саргерас сам начал читать заклинание, собрав воедино всю свою энергию, чтобы обратить этот процесс вспять, поставить плотину на пути наводнения, затушить пожирающий его пожар. Его слова звучали все более горячо и страстно, его еще не поврежденная кожа засверкала новой энергией. Он сиял подобно солнцу, он выкрикивал проклятия, в то время как темный холод подбирался к тому месту, где должно было находиться сердце.

А затем сверкнула еще одна вспышка, на этот раз не менее яркая, чем та, что поглотила армию, – вспышка, исходившая из тела самого Саргераса. Кадгар отвернулся, переведя взгляд на Эгвин: она наблюдала за тем, как огонь и тьма пожирают тело ее врага. Это сияние затмило свет самого дня, и за спиной волшебницы вытянулись длинные тени.

Наконец все было кончено. Кадгар моргнул, возвращая ослепленным глазам способность видеть. Он вновь повернулся к долине – и увидел титаническую фигуру Саргераса, неподвижную, словно железная статуя. Вся его мощь была выжжена дотла. Растопленная арктическая мерзлота начала проседать под его тяжестью, и вот его уже мертвое туловище медленно накренилось вперед и рухнуло, единой глыбой вминаясь в землю. Это произошло совершенно беззвучно.

Эгвин засмеялась. Кадгар посмотрел на нее: она была смертельно бледна, как от истощения, так и от безумия. Она потерла руки, хихикнула и двинулась вниз по направлению к поверженному гиганту. Кадгар заметил, что женщина больше не скользит легким перышком по снежной поверхности, а тащится сквозь сугробы, спускаясь вниз по холму.

Как только она отошла от него, воздух заколыхался. Снег начал испаряться, оставляя густые облачка пара, и понемногу вновь проявились призрачные контуры книжных полок, верхней галереи, стульев и столов.

Юноша шевельнулся, поворачиваясь туда, где стоял его стол, и в то же мгновение все снова встало на свои места. Библиотека неожиданно и уверенно вновь заявила о своей реальности.

Кадгар выдохнул облачко пара и потрогал свое лицо. Кожа была прохладной, но не замерзшей. В целом заклинание сработало неплохо. Оно все же притянуло к нему видение, хотя и не то, которое он хотел. Вопрос был лишь в том, что именно пошло не так и как это можно исправить.

Молодой маг протянул руку к своему мешочку, достав оттуда чистый лист пергамента и инструменты для письма. Он взял стило с новеньким металлическим перышком, растопил в чашке кусочек осьминожьих чернил и принялся быстро набрасывать на пергаменте все, что с ним произошло, от момента, когда он прочел заклинание, вплоть до того, как Эгвин ушла прочь, проваливаясь в снег.

Он все еще работал, когда в дверях послышалось покашливание – сухое и безжизненное, словно кашлял мертвец. Кадгар был настолько поглощен своими мыслями, что не обратил на шум никакого внимания, пока Мороуз не кашлянул еще раз.

С некоторой досадой юноша поднял голову. Он как раз собирался записать что-то важное, когда его отвлекли. Что-то прятавшееся в самом потаенном уголке его мозга.

– Маг вернулся, – сообщил Мороуз. – Хочет, чтобы ты поднялся к нему в обсерваторию.

Кадгар с минуту глядел на управляющего пустым взглядом, прежде чем понял, что от него хотят.

– Медив вернулся? – наконец проговорил он.

– Ну да, я же сказал, – просипел Мороуз, словно бы нехотя выговаривая слова. – Ты должен лететь с ним в Штормград.

– В Штормград? Я? Почему? – удивился Кадгар.

– Ты его ученик, вот почему, – презрительно прохрипел Мороуз. – Обсерватория, верхний этаж. Я уже вызвал грифонов.

Кадгар посмотрел на пергамент – строчка за строчкой, написанные убористым почерком, излагали случившееся во всех деталях. Было что-то еще, о чем он позабыл.

– Сейчас, сейчас. Мне только надо собраться. И кое-что закончить здесь.

– Можешь не торопиться, – ответил управляющий. – Это ведь всего лишь маг, который хочет, чтобы ты летел с ним в Штормград. Ничего особенного. – И Мороуз вновь растворился в темноте коридора. – Верхний этаж! – донесся оттуда его голос, словно к нему пришла запоздалая мысль.

«Штормград! – думал Кадгар. – Замок короля Ллейна». Что могло случиться такого значительного, чтобы ему необходимо было туда явиться? Может быть, от него требовался отчет о схватке с орками?

Кадгар взглянул на лист пергамента. Вести о возвращении Медива и о том, что им необходимо срочно покинуть башню, нарушили течение его мыслей, и теперь его ум уже трудился над новой задачей. Он прочел последние написанные им слова: «У Эгвин было две тени».

Кадгар покачал головой. Что бы это ни было, теперь оно ушло. Он аккуратно промокнул лишние чернила, чтобы они не смазались, и свернул пергамент. Затем убрал письменные принадлежности в мешочек и направился в свою комнату. Ему необходимо было переодеться в дорожную одежду, если он собирался лететь на грифоне, и упаковать лучшую из своих заклинательских мантий, если ему предстояла встреча с королевской особой.

До этих пор самым большим зданием, какое видел в своей жизни Кадгар, была Аметистовая цитадель на Крестовом острове возле города Даларан. Величественные шпили и огромные залы Кирин-Тора, крытые толстой черепицей цвета ляпис-лазури, давшей цитадели ее имя, были для него предметом гордости. Во всех своих странствованиях по Лордерону и Азероту он еще не встречал строений, подобных по величию древней цитадели Кирин-Тора. Так было, пока он не увидел Штормград. Они летели всю ночь, и на этот раз молодой маг действительно заснул, хотя это не мешало ему вести своего грифона сквозь прохладный ночной воздух. Какое бы знание ни вложил Медив в голову своего ученика, оно не исчезло, поскольку Кадгар не сомневался в своей способности управлять крылатым хищником с помощью коленей. Чувствовал он себя при этом вполне комфортно. Та часть головы, где гнездилось это знание, на этот раз не ощущала боли, а лишь слегка гудела, словно бы в ткани его мозга, вполне залечившейся, остался шрам, и скрытое за ним новое знание хотя и было принято, но до сих пор распознавалось как чужеродное.

Юноша проснулся, когда солнце уже поднялось над горизонтом, и испугался, вследствие чего огромное животное под ним было вынуждено заложить вираж, уходя в сторону от курса, которым оно следовало за Медивом. Впереди, нежданный и сверкающий на утреннем солнце, лежал Штормград.

Это была цитадель из золота и серебра. В утреннем свете его стены, казалось, излучали собственное сияние, сверкая, словно золотая чаша. Серебряные крыши блестели, и Кадгару показалось, что они усыпаны бесчисленными драгоценными камнями.

Молодой маг моргнул и потряс головой. Золотые стены превратились в обычный камень, хотя и отполированный кое-где до яркого глянца, а в других местах покрытый затейливой резьбой. Серебряные крыши оказались сделанными из простого сланца, а то, что он принял за драгоценные камни, было всего лишь собравшимися в углублениях каплями росы, в которых радугой играло восходящее солнце.

И, тем не менее, Кадгар был потрясен размерами города. Даже с этой огромной высоты распростертый перед ним город не уступал по величине, а то и превышал любой из городов Лордерона. Кадгар насчитал три сплошных кольца стен, лентами окружавших центральную башню, и несколько меньших укреплений, деливших город на части.

Уже сейчас, в рассветные часы, на его улицах кипела жизнь. Над трубами поднимались утренние дымки, люди начинали стекаться к рыночным площадям и общественным зданиям. Из главных ворот выезжали громоздкие телеги с фермерами, направляясь к аккуратно возделанным полям, лежавшим ровными прямоугольниками возле городских стен. Они были подобны полотнам холста и простирались почти до самого горизонта.

Кадгар не мог узнать и половины городских зданий. Огромные башни, с его точки зрения, могли быть как университетами, так и зернохранилищами. Бурный речной поток был запряжен в массивные водяные колеса, но для какой цели – юноша не знал. Справа от себя он увидел вспышку пламени, но исходила ли она от литейной, плененного дракона или какого-нибудь большого костра, оставалось тайной.

Это был величайший город, какой он когда-либо видел, и именно здесь располагался замок Ллейна.

Стены были сделаны из золота с серебряной отделкой вокруг окон. Великолепную крышу устилал голубой сланец столь глубокого и роскошного оттенка, словно это был сапфир, а над мириадами башен реяли знамена с изображением львиной головы – гербом Азерота, магическим покровителем владений короля Ллейна и символом этой страны.

Замок и сам казался маленьким городом, с его бесчисленными зданиями, башнями и служебными пристройками. Пространство между строениями перекрывали арки галерей потрясающей длины.

«Наверное, подобное великолепие мог возвести лишь могущественный волшебник», – подумал Кадгар и понял, что, возможно, это было одной из причин, по которым Медива здесь так ценили.

Старый маг поднял руку и описал круг вокруг главной башни, верхняя площадка которой была обнесена парапетом. Медив указал вниз – один раз, другой, третий. Он давал понять Кадгару, чтобы тот приземлился первым.

Молодой маг припомнил все, чему его учил Медив, и умело посадил своего грифона. Огромное животное забило крыльями, словно полоскался гигантский парус, замедлило полет и аккуратно опустилось на площадку.

Его уже встречали. Группа слуг в голубых ливреях кинулась к нему, чтобы принять поводья и накрыть голову грифона тяжелым колпаком. Что-то подсказало Кадгару, что подобное же действие производят сокольничие, чтобы ограничить поле зрения хищной птицы. Один из слуг нес бадью с теплыми коровьими внутренностями, которая была осторожно поставлена перед щелкающим клювом грифона.

Кадгар соскользнул с грифоньей спины и был тут же тепло встречен самим лордом Лотаром. Дородный военачальник выглядел еще более огромным в своем камзоле, поверх которого были надеты покрытая чеканкой кираса и вышитый филигранью плащ, спускавшийся через плечо.

– А, ученик! – воскликнул Лотар, топя руку Кадгара в своей огромной мозолистой лапе. – Славно видеть, что ты еще на службе!

– Милорд, – ответил Кадгар, стараясь не поморщиться от мощной хватки вождя. – Мы летели всю ночь, чтобы прибыть к вам. Я не…

Остаток фразы потонул в хлопанье крыльев и испуганных скрежещущих воплях грифона. Медив низринулся с небес на своем животном, и его приземление было гораздо менее изящным. Огромное животное проскользило вдоль всей площадки к дальнему краю и упало бы вниз, если бы Медив не натянул со всей силы поводья. Собственно говоря, мощные передние когти грифона уже вцепились в зубчатый бортик, а сам старый маг чуть было не перелетел через него.

Не дожидаясь комментариев со стороны лорда Лотара, Кадгар рванулся вперед, преследуемый по пятам толпой слуг в голубых ливреях и самим Лотаром.

Пока они бежали, Медив уже спустился на землю и стоял, протягивая поводья первому из слуг.

– Боковой ветер, чтоб его! – раздраженно проговорил старый маг. – Сколько раз я говорил, что это как раз то место, которое совершенно не подходит для посадки, да разве здесь кто-нибудь послушает советов мага! Хорошее приземление, малыш, – добавил он, глядя, как слуги хлопочут возле его грифона, пытаясь успокоить его.

– Мед, – воскликнул Лотар, протягивая ему руку, – как хорошо, что ты все же пришел!

Медив лишь насупил брови.

– Я пришел как смог, – отрезал он, очевидно отвечая на какую-то обиду. – Время от времени вам все же придется обходиться без меня, знаешь ли.

Если Лотар и был удивлен поведением Медива, то никак не показал этого.

– Ну, все равно, я рад тебя видеть. Его величество…

– Его величеству придется подождать, – оборвал Медив. – Веди меня в ту комнату, о которой шла речь, сейчас же. Хотя нет, я сам знаю дорогу. Ты вроде бы говорил, что это Хуглар и Хугарин? Значит, сюда. – С этими словами маг ринулся к боковой лестнице, спиралью спускавшейся в саму башню. – Пять этажей вниз, через мостик, и на три уровня вверх! Ужасное место для посадочной площадки!

Кадгар взглянул на Лотара – здоровяк потер рукой лысеющую макушку и покачал головой. Затем он двинулся вслед за магом, а Кадгар последовал за ним.

К тому времени, когда они достигли подножия винтовой лестницы, Медива там уже не было, и лишь где-то далеко впереди, быстро удаляясь, слышались его причитания, изредка перемежавшиеся проклятиями.

– Отличное у него настроение! – заметил Лотар. – Пойдем, я проведу тебя к комнатам магов. Мы найдем его там.

– Прошлой ночью он был очень взволнован, – проговорил Кадгар извиняющимся тоном. – Его долго не было в башне, и, очевидно, ваш вызов пришел в Каражан сразу же после его возвращения.

– Он рассказал тебе, в чем тут дело? – спросил Лотар.

Кадгар покачал головой. Первый Рыцарь королевства Андуин Лотар нахмурился.

– Два могущественнейших чародея в Азероте были найдены мертвыми, их тела сожжены почти до неузнаваемости, а сердца вырваны из груди. Их убили в собственных покоях. И есть свидетельства… – Лорд Лотар мгновение поколебался, словно подбирая правильные слова. – Есть свидетельства демонического вмешательства. Вот почему я тут же послал быстрейшего из гонцов за магом. Возможно, он сможет сказать нам, что здесь произошло.

– Чтобы понять, что такое Орден, – начал Медив, – тебе необходимо понять, что такое демоны и магия. – Он с удобством устроился в одном из неповрежденных кресел, на котором к тому же оставалась одна уцелевшая подушка.

– Господин маг… Медив… – нерешительно проговорил Кадгар. – Если по Штормграду бродит демон, нам лучше сосредоточиться на этом, а не на уроках истории; они могут и подождать!

Медив устремил взгляд сквозь него, и юноша испугался, что вызвал новый взрыв гнева у старого мага. Однако его учитель лишь тряхнул головой и улыбнулся:

– Твои опасения были бы оправданны, если бы демон, о котором идет речь, представлял угрозу для окружающих. Однако поверь моему слову, что это не так. Этот демон, даже если это один из сильнейших военачальников Пылающего Легиона, истратил почти всю свою силу на то, чтобы справиться с двумя могущественными магами. О нем можно не беспокоиться, по крайней мере, пока. Что действительно имеет значение – это чтобы ты понял, что представляет собой Орден, что представляю собой я и почему остальные проявляют к нам столь глубокий интерес.

– Но, учитель… – начал Кадгар.

– И чем скорее я закончу, тем скорее буду знать, что могу доверять тебе. И тем скорее мы отправимся разбираться с этим демонишкой. Так что, если ты действительно хочешь, чтобы я пошел, позволь мне закончить, хорошо? – Медив наградил молодого мага жесткой проницательной улыбкой.

Кадгар открыл было рот, намереваясь протестовать, но передумал. Он тяжело опустился на широкий подоконник у открытого окна. Несмотря на усилия, приложенные слугами, чтобы убрать из башни тела, зловоние смерти – едкий, тяжелый дух – все еще висело в воздухе.

– Хорошо. Итак, что такое магия? – спросил Медив голосом школьного учителя магии.

– Магия – это окружающее нас поле энергии, заполняющее весь мир, – ответил Кадгар, почти не задумываясь. Это был катехизис – простой ответ на простой вопрос. – В одних местах оно сильнее, чем в других, но присутствует оно повсюду.

– Это так, – отозвался старый маг, – по крайней мере, сейчас. Однако представь себе время, когда это было не так.

– Но ведь магия – явление универсальное, – возразил Кадгар, почти сразу заподозрив, что скоро окажется, что он неправ. – Так же как воздух или вода.

– Вот именно, как вода, – подтвердил Медив. – Теперь представь себе, что было время, в самом начале всех начал, когда вся вода в мире находилась в одном месте. Все дожди, и реки, и моря, и ручьи, все ливни, и заливы, и капли росы – все это находилось в одном месте, в одном источнике.

Кадгар кивнул.

– Так вот, речь у нас идет не о воде, а о магии, – продолжал Медив. – Это был источник магии, родник, отверстие, ведущее в другие измерения, мерцающая дверь, открывающаяся в земли, что лежат за Великой Тьмой, по ту сторону нашего мира. Первые заклинатели поселились рядом с этим источником и принялись черпать его первобытную энергию, превращая ее в магию. В те времена их называли калдорай. Как их называют сейчас, я не могу сказать. – Медив взглянул на Кадгара, но молодой маг хранил молчание. Медив продолжал: – Благодаря использованию магии калдорай стали могущественными, но они не понимали ее природы. Они не понимали, что там, в Великой Тьме, в пространстве между мирами, существуют и другие могучие силы, которые жаждут магии и весьма заинтересованы в любом, кто укротит и очистит ее для своих целей. Эти враждебные силы представляли собой скопище всего омерзительного, злобного и кошмарного из сотен различных миров, но мы зовем их попросту демонами. Они искали возможность вторгнуться в любой мир, где магию прибрали к рукам и усовершенствовали, чтобы разрушить его, забрав магическую энергию себе. И величайшим из них, магистром Пылающего Легиона, был демон по имени Саргерас.

Кадгар вспомнил свое видение и едва удержался, чтобы не содрогнуться.

Если Медив и заметил его реакцию, то ничем этого не показал.

– Повелитель Пылающего Легиона, – продолжал он, – был столь же могуществен, сколь и коварен, и он приложил много усилий, чтобы развратить первых магов калдорай. И ему это удалось, ибо темная тень пала на их сердца, и они поработили другие расы, в том числе и нарождающуюся человеческую, чтобы создать свою собственную империю. – Медив вздохнул. – Так вот, во времена калдорайского рабства существовали люди, которые обладали более широким видением, нежели их братья, и кто не боялся поднять голос против калдорай. И эти храбрецы, среди которых были и калдорай, и представители других рас, увидели, что в сердцах правящих калдорай поселились холод и тьма и что демоническая мощь возрастает.

Так калдорай оказались настолько испорчены Саргерасом, что чуть не обрекли этот мир на проклятие с самого его рождения. Не обращая внимания на тех, кто высказывался против, они открыли путь самому могущественному из демонов, Саргерасу, и его собратьям, чтобы те могли вторгнуться в наш мир. Лишь благодаря героическим деяниям той горстки людей, о которой я говорил, проход в Великую Тьму был закрыт, а Саргерас и те, кто следовал за ним, – вновь изгнаны. Но цена победы была велика. При закрытии прохода Источник Вечности взорвался, и этот взрыв вырвал сердце у нашего мира, разрушив земли калдорай и сам материк, где находилась их империя. Тех, кто закрыл этот проход, уже никогда больше не видели глаза живущих.

– Калимдор! – воскликнул Кадгар, против воли прерывая Медива. Тот вопросительно взглянул на него, и юноша пояснил: – В Лордероне есть такая старая легенда: будто бы когда-то существовала раса, которая по глупости связалась с великой силой. В наказание за их грехи их земли были разрушены и погружены в пучину вод. Это получило название Великий Раскол, а их страна называлась Калимдор.

– Калимдор, – повторил Медив. – Это верно, хотя ты пересказал детскую версию легенды, ту, что мы рассказываем претендующим на звание магов, чтобы подчеркнуть опасность сил, с которыми они играют. Калдорай действительно были глупы, и они действительно уничтожили свою землю, а еще немного – уничтожили бы и весь наш мир. Когда взорвался Источник Вечности, заключавшиеся в нем магические энергии рассеялись по всем концам земли бесконечным дождем магии. И вот поэтому-то магия универсальна – это сила, которая высвободилась, когда был уничтожен ее источник.

– Но, учитель, – запротестовал Кадгар, – ведь это же было тысячи лет назад!

– Десять тысяч лет, – подтвердил Медив, – плюс-минус пара десятилетий.

– Как же получилось, что это предание дошло до нас? История самого Даларана насчитывает всего лишь каких-нибудь двадцать веков, да и то первые из них окутаны легендами!

Медив лишь кивнул и продолжил свой рассказ:

– Многие погибли при разрушении Калимдора, но некоторые остались в живых и сберегли свое знание. Очевидно, кто-то из этих выживших калдорай и основал Орден Тирисфаля. Являлся ли Тирисфаль личностью, или местом, или предметом, или понятием – этого даже я не могу сказать. В любом случае эти люди сохранили знание о том, что произошло, и дали клятву, что это никогда не повторится, – и клятва стала основой Ордена.

А человеческая раса, пережив эти черные дни, начала процветать, и вскоре благодаря магической энергии, встроенной в ткань самого мира, люди вновь пытались вызывать существ из Великой Тьмы, стучась в запертые двери темницы Саргераса. Именно тогда выжившие калдорай рассказали людям историю о том, как их предки чуть не уничтожили мир.

Первые маги из людей выслушали, что рассказали им уцелевшие калдорай, и рассудили, что даже если они оставят свои магические жезлы, колдовские книги, тайные писания, то все равно найдутся другие, кто по незнанию или сознательно будет искать пути, чтобы вновь дать демонам доступ к нашим зеленым землям. И потому они сами продолжили дело Ордена, теперь уже в качестве тайного общества наиболее могущественных магов. И этот Орден Тирисфаля избрал из своего числа одного, который с тех пор являлся Стражем Тирисфаля. Этот Страж наделялся наивеличайшей мощью и должен был служить привратником – хранителем врат реальности. Но врата теперь не были одним большим источником энергии, а представляли скорее бесконечный дождь, который продолжает идти и сейчас. Таким образом, этот пост не что иное, как тяжелейшая ответственность в мире. – Медив замолчал, и его глаза на короткое мгновение закрылись, словно он внезапно унесся в прошлое. Затем он тряхнул головой и взглянул на юношу.

– Вы – Страж, – утвердительно промолвил Кадгар.

– Именно, – отозвался Медив. – Я сын величайшего Стража всех времен и был наделен ее силой вскоре после рождения. Это было… чересчур для меня, и я заплатил за это почти всей своей юностью.

– Но вы говорили, что маги выбирали Стража из числа своих людей, – напомнил Кадгар. – Разве не могла Магна Эгвин выбрать более взрослого кандидата? Зачем ей было выбирать ребенка, тем более своего собственного?

Медив глубоко вздохнул:

– В течение первого тысячелетия Стражи избирались из числа членов Ордена. Само существование Ордена держалось в тайне согласно желанию его основателей. Однако с течением времени в игру включились политические и личные интересы, и вскоре Страж стал немногим более чем слуга – мальчиком на побегушках. Судя по тому, как держались некоторые из могущественнейших магов, задачей Стража было не давать никому наслаждаться той силой, которой повелевали они сами. Как уже случилось прежде с калдорай, среди членов Ордена начала расти тень развращающей власти. Все больше демонов проходили сквозь врата, и даже сам Саргерас несколько раз проявлял свою сущность. Это были всего лишь крупицы его могущества, но и их было достаточно, чтобы сокрушать армии и уничтожать нации.

Кадгар вспомнил Саргераса, сражавшегося с Эгвин в его видении. Могло ли статься, что он проявил всего лишь крупицу могущества великого демона?

– Магна Эгвин… – Произнеся это имя, Медив замолк. Было видно, что он не привык произносить его. – Та, что дала мне жизнь, сама была рождена почти тысячу лет назад. Она была чрезвычайно одаренной, и остальные члены Ордена избрали ее на роль Стража. Полагаю, седейшие из седобородых того времени считали, что смогут держать ее под контролем и таким образом продолжать использовать Стража как пешку в своих политических играх. Однако их ждал сюрприз. – Медив улыбнулся. – Эгвин не позволила им манипулировать собой и принялась за дело всерьез, вступив в борьбу с некоторыми из могущественнейших магов своей эпохи, когда они начали склоняться к демоническим учениям. Некоторые считали, что ее независимость продлится недолго. Придет время, и ей поневоле придется передать свою мантию другому, более сговорчивому кандидату. И вновь их ждал сюрприз: с помощью магической силы моей матери удалось прожить тысячу лет, нисколько не старясь и используя свое могущество с мудростью и изяществом. С тех самых пор пути Ордена и Стража разошлись – первый может давать последнему советы, но последний имеет право оспаривать их, дабы избежать того, что случилось с калдорай.

В течение тысячи лет Эгвин боролась с Великой Тьмой, вызвав на бой даже физический аспект самого Саргераса, который проявился на этом плане, чтобы уничтожить мифических драконов и прибавить их силу к своей. Магна Эгвин встретилась с ним и одолела, заключив его тело где-то в неизвестном месте и навеки отлучив его от Великой Тьмы, являвшейся источником его силы. Об этом и говорится в эпической поэме «Песнь об Эгвин», которую так хочет получить Гузба.

Однако она не могла вечно оставаться на посту, а Страж должен был быть всегда. И тогда… – Медив вновь запнулся. – Она скрывала еще один секрет. Какой бы она ни была могущественной, тем не менее, она оставалась смертным человеком из плоти и крови. Все ожидали, что рано или поздно Эгвин передаст свою силу преемнику. Но вместо этого она родила себе наследника от одного из чародеев, состоявших на службе при королевском дворе Азерота, и избрала своим преемником этого ребенка. Она пригрозила Ордену, что если ее выбор не будет одобрен, она все равно не отступит и скорее предпочтет взять могущество Стража с собой в могилу, чем позволит владеть им кому-нибудь другому… Они рассудили, что, возможно, этим ребенком будет проще манипулировать, – и согласились.

Могущество было слишком велико, – продолжал маг, – я был совсем молод, моложе тебя, когда оно пробудилось во мне, и я проспал более двадцати лет. Магна Эгвин прожила столько же, так что я пропустил эту часть ее жизни… – Его голос снова дрогнул. – Магна Эгвин… Моя мать… – начал он, но больше не нашел что сказать.

Кадгар тихо сидел на подоконнике. Медив поднял голову, откинул назад свою гриву и продолжал:

– И пока я спал, зло вновь проникло в этот мир. Появилось гораздо больше демонов, а с ними и эти орки, и члены моего собственного Ордена снова пошли по темному пути! Да – Хуглар и Хугарин были членами Ордена, равно как и другие, как был прежде Аррексис из Кирин-Тора. Да, с ним произошло что-то в этом же роде, и, хотя это тщательно скрывают, ты, возможно, слышал о нем. Они боялись могущества моей матери, они боятся меня, и мне приходится постоянно сдерживать их страх, чтобы он не уничтожил их самих. Такова задача, возложенная на Стража Тирисфаля. – Внезапно старый маг вскочил на ноги. – Мне нужно идти!

– Идти? – переспросил Кадгар, удивленный такой внезапной сменой настроения.

– Как ты совершенно справедливо заметил, демон все еще на свободе, – напомнил Медив, уже снова улыбаясь. – Труби охоту! Я должен отыскать его до того, как он вновь обретет силу и способность соображать и начнет убивать окружающих!

Кадгар выпрямился:

– С чего мы начнем?

Медив приостановился и обернулся к нему со слегка смущенным видом:

– Э-э, видишь ли. Я пойду один. Ты одаренный мальчик, но демоны тебе пока что не по зубам. Эта битва только моя, мой юный преданный ученик.

– Но, учитель, я уверен, что смогу…

Медив поднял руку, заставляя его замолчать.

– К тому же ты нужен мне здесь, чтобы держать уши открытыми, – продолжал он более тихим голосом. – У меня нет сомнений, что старина Лотар провел последние десять минут с прижатым к двери ухом, так что на нем должен остаться отпечаток в форме замочной скважины. – Медив ухмыльнулся. – Он знает многое, но не все. Я рассказал тебе все это, чтобы он не выпытал у тебя слишком много. Как видишь, мне нужен кто-то, чтобы сторожить самого Стража.

Кадгар поднял на него глаза, и старый маг подмигнул ему. Затем, сделав несколько шагов к двери, Медив резким движением распахнул ее.

Лотар, правда, не ввалился в комнату, но он был там, сразу же за порогом. Он мог в равной степени как подслушивать, так и просто стоять на страже.

– Мед, – проговорил Лотар с кривой улыбкой. – Его величество…

– Его величество поймет меня, – прервал Медив, проскальзывая под самым носом лорда. – Я сперва должен встретиться с беснующимся демоном и только потом с предводителем нации. Приоритеты и все такое прочее. И кстати, ты не присмотришь тем временем за моим учеником?

Он произнес все это на одном дыхании, а в следующую минуту его уже не было – промчавшись через переднюю, он спускался по лестнице, оставив Лотара в недоумении.

Старый воин потер огромной ладонью лысеющую макушку и преувеличенно глубоко вздохнул. Затем, посмотрев на Кадгара, он испустил еще один, более глубокий вздох.

– Он всегда был таким, ты ведь знаешь, – произнес Лотар, словно Кадгар действительно мог это знать. – Надеюсь, ты хотя бы голоден? Пойдем-ка посмотрим, не найдется ли для нас чего-нибудь перекусить.

– Это чрезвычайно важно, – пробормотал Медив, соскользнув со спины грифона и слегка пошатнувшись. Он выглядел совершенно изможденным, и Кадгар заключил, что битва с демоном была жестокой. – Я буду… недоступен в течение нескольких дней, – продолжал старый маг. – Если прибудет курьер, я прошу тебя проследить за моей корреспонденцией.

– Конечно, – кивнул Кадгар. – Мне это совсем нетрудно.

– Ошибаешься, тебе будет очень трудно, – отрезал Медив, неловко спускаясь вниз по ступенькам. – Я должен научить тебя читать письма, запечатанные лиловой печатью. Лиловая печать означает, что это корреспонденция Ордена.

Кадгар молча кивнул.

Внезапно маг оступился и чуть не упал с лестницы. Кадгар бросился на помощь, но Медив уже сам успел опереться о стену. Он продолжал, словно ничего не случилось:

– В библиотеке есть свиток. «Песнь об Эгвин». О битве моей матери с Саргерасом.

– Тот свиток, копию которого хотел получить Гузба, – уточнил Кадгар, заботливо следя за каждым шагом мага, нетвердо ступавшего впереди него.

– Он самый, – подтвердил Медив. – Именно поэтому Гузба и хочет его иметь – мы используем его как шифр для переписки по делам Ордена. Этот текст – ключ к шифру. Точно такой же свиток есть у каждого из членов Ордена. Берешь обычный алфавит и переставляешь буквы так, чтобы первая буква оказалась четвертой, или десятой, или двенадцатой. Совсем простой шифр. Ты понимаешь, о чем я говорю?

Кадгар не успел ответить, а Медив уже нетерпеливо продолжал.

– Свиток – это ключ, – повторил он. – Наверху послания ты увидишь цифры, будто бы дату. Это не дата. Это указание на строфу, строчку и слово, с которого следует начинать. Первая буква этого слова будет первой буквой алфавита в коде. Дальше все идет по порядку – следующая буква в обычном алфавите будет второй буквой, и так далее.

– Да, я понимаю.

– Еще не понимаешь, – возразил Медив, силы которого таяли на глазах. – Этот шифр пригоден только для первой фразы. Когда ты дойдешь до знака препинания, тебе следует перейти ко второй букве в слове. Эта буква становится первой в кодовом алфавите для следующей фразы. Пунктуация ставится как обычно. Цифры тоже, но предполагается, что числительные пишутся словами, без использования цифр. Было что-то еще, но я забыл, что именно.

Они подошли к двери, ведущей в комнаты Медива. Мороуз уже ждал с перекинутым через руку халатом, а на украшенном резьбой столике стояла тарелка с едой. Кадгар еще у дверей почувствовал густой аромат бульона, поднимавшийся над тарелкой.

– Что я должен делать после того, как расшифрую послание? – спросил Кадгар.

– Вот оно! – воскликнул Медив, словно в его мозгу замкнулось какое-то жизненно важное соединение. – Жди. Сначала жди. День или два, может быть, я к этому времени уже оклемаюсь. Если нет, отвечай отговорками. Меня нет в башне, ушел по делам, могу вернуться когда угодно. Используй тот же шифр, который получишь, только не забудь написать его сверху на месте даты. Если будут просить совета, разреши им поступать, как хотят. Скажи, чтобы они попытались справиться сами, а я, дескать, если надо, помогу. Они это любят. Ни в коем случае не говори им, что я болен. В последний раз, когда я об этом упомянул, ко мне привалила целая орда мнимых священников, чтобы совершать богослужения. Я до сих пор не могу найти серебряных ложек.

Старый маг с трудом перевел дух и словно бы съежился, тяжело опираясь на дверной косяк. Мороуз не двинулся с места, но Кадгар сделал шаг вперед.

– Демон оказался силен, – произнес он. – Вам пришлось трудно, не правда ли?

– Бывало и тяжелее. Демоны! Горбатые бараноголовые животные! Тень пополам с огнем. В них больше от животного, чем от человека, желчные твари. Когти у них мерзкие. Вот зачем надо постоянно следить – за их когтями!

Кадгар кивнул:

– Как вам удалось справиться с ним?

– Серьезная травма, как правило, приводит к истечению жизненной сущности, – пояснил Медив. – В данном случае я отсек ему голову.

Кадгар моргнул:

– Но у вас же не было меча!

– А разве я говорил, что для этого мне нужен меч? – устало улыбнулся Медив. – Ладно, хватит. Остальные вопросы отложим на потом, когда я буду в состоянии на них ответить. – С этими словами он перешагнул через порог, и верный Мороуз закрыл дверь перед лицом Кадгара. Последним звуком, донесшимся до юноши, был стон старого мага, наконец-то добравшегося до постели.

С выздоровлением Медива жизнь в башне стала обычной, если ее вообще можно было назвать таковой. Когда Медив отсутствовал, Кадгар оттачивал магическое мастерство, а когда маг возвращался в свою резиденцию, юноша демонстрировал ему то, чему успел научиться.

А научиться Кадгар успел многому. Он уже умел контролировать огонь, подчиняя его своей воле, вызывать молнию, когда на небе не было ни облачка, поднимать в воздух и перемещать различные предметы. Теперь он знал, как по одной-единственной косточке скелета узнать, когда и как умер человек, как заставить опуститься туман, как оставить магическое послание тому, кому нужно. Он умел вернуть молодость неодушевленному предмету, например, сделать старое кресло вновь крепким, и, наоборот, вытянуть жизненную силу из только что вырезанной дубинки, превратив ее в крошащуюся сухую корягу. Он изучил природу защитных заклятий и Медив доверил ему охрану башни. Он познакомился с целой коллекцией демонов, хотя Медив строго-настрого запретил ему вызывать кого-либо из них. Это распоряжение Кадгар и не думал нарушать.

Медив покидал башню ненадолго, максимум на несколько дней. Он всегда оставлял своему ученику инструкции, но никогда – объяснения. После возвращения Страж обычно выглядел еще более изможденным и осунувшимся и придирчиво экзаменовал Кадгара, чтобы оценить его успехи, а также подробно расспрашивал обо всех новостях, полученных за время его отсутствия. Однако он больше не терял сознания, из чего Кадгар заключил, что, чем бы ни занимался его учитель, к демонам это не имело никакого отношения.

Однажды вечером, сидя в библиотеке, Кадгар услышал во дворе какой-то шум, но слов разобрать не мог. Он выглянул в окно, но успел заметить лишь группу всадников, выезжающих за стены башни.

Юноша нахмурился. Кто бы это мог быть – путешественники, которых не пустил Мороуз, или посланники, принесшие дурные вести для его учителя? Кадгар спустился во двор.

Ему удалось увидеть лишь край черного плаща на пороге комнаты для гостей на нижнем этаже башни. Мороуз стоял на лестнице со свечой в руке и с шорами у глаз.

Спускаясь с последних ступенек, Кадгар услышал, как управляющий говорит:

– …Другие посетители – они были не так осторожны. Сейчас их нет.

Ответа Кадгар не расслышал; когда он подошел поближе, Мороуз уже плотно затворил за незнакомцем дверь.

– У нас гости? – спросил юноша.

– Хм, – ответствовал управляющий.

– Маг или торговец? – продолжал молодой ученик.

– Не могу сказать, – ответил управляющий, уходя прочь по коридору. – Я не спрашивал, а эмиссар не говорил.

– Эмиссар, – повторил Кадгар, вспоминая одно из таинственных писем, пришедших к Медиву за время его долгого сна. – Значит, какая-то политика. Он приехал к магу?

– Надо полагать, – кивнул Мороуз. – Я не спрашивал. Не мое это дело.

– Но он приехал к магу, – настаивал Кадгар.

– Надо полагать, – повторил Мороуз с прежним равнодушием. – Нам скажут, когда будет нужно. – И с этими словами он удалился, оставив Кадгара таращиться на закрытую дверь.

На следующий день Кадгара не оставляло странное чувство присутствия в башне чужака. Как будто новая планета силой своего тяготения изменила орбиты других космических тел. Из-за этой новой планеты кухарка суетилась с большим количеством сковородок, а Мороуз появлялся в переходах чаще, чем обычно. И даже Медив отослал Кадгара с каким-то поручением в другую часть башни, и, выходя, молодой маг услышал позади шорох тяжелого плаща, волочившегося по каменным плитам.

Медив молчал, а Кадгар с нетерпением ждал, пока учитель все ему объяснит. Однако вместо этого его отослали в библиотеку практиковаться в составлении заклинаний. Кадгар спустился на несколько ступенек, остановился, а затем вновь тихонько поднялся наверх. Но опять увидел лишь край черного плаща, скользнувшего в лабораторию Стража.

Кадгар рассердился и побежал вниз по ступенькам, гадая, кто этот человек. Шпион Лотара? Какой-нибудь тайный член Ордена? Может быть, это один из членов Кирин-Тора, тот самый, с размашистым почерком и ядовитыми измышлениями? Или, может быть, это вообще что-то совсем другое? Незнание раздражало его, а недоверие мага тяготило еще больше.

– «Скажут, когда будет нужно!» – бурчал Кадгар себе под нос, вваливаясь в библиотеку.

Листы бумаги и книги лежали так же, как он оставил их в последний раз. Он взглянул на свои записи и наткнулся на заклинание для вызова видений. Со времени своей последней попытки он внес в него несколько поправок, надеясь вскоре отточить его до совершенства.

Кадгар взглянул на свои заметки и улыбнулся. Затем он собрал пузырьки с измельченными драгоценными камнями и направился вниз, подальше от лаборатории Медива, – к одному из свободных обеденных залов.

Два этажа вниз – это как раз то, что нужно. Зал был овальной формы, с каменными очагами на каждом конце. Огромный стол куда-то убрали, и вдоль стены напротив единственного входа выстроились старинные стулья. Пол был из белого мрамора, старый и потрескавшийся, но благодаря усилиям Мороуза на нем не было ни пылинки.

Не переставая ухмыляться, Кадгар начертил на полу магический круг из аметиста и розового кварца. Теперь он был уверен в своих заклинаниях и не нуждался в церемониальной мантии, чтобы привлечь удачу. Подготавливая формулы защиты и покровительства, он постарался предусмотреть все. Молодой маг без страха принялся за дело.

Он вступил в круг, произнес слова, которые требовалось произнести, проделал руками нужные пассы и высвободил энергию, таившуюся в его голове. Он почувствовал ее высвобождение, словно бы нечто замкнулось в глубине его разума и души, и воззвал к магической силе.

– Покажи мне, что происходит в комнатах Медива, – проговорил он, почувствовав, как внутри него что-то дернулось, и надеясь, что охранные заклятия Стража не подействуют на его ученика.

В тот же момент он понял, что его опять постигла неудача. Это был не полный провал, когда магические матрицы захлопываются и разрушаются внутри самих себя, а всего лишь небольшой промах. Возможно, охранные заклятия все же сработали против него, перенаправив его видение в другую сторону, к какой-то другой сцене.

Он понял, что попал не туда, куда хотел, по нескольким признакам. Во-первых, теперь его окружал дневной свет; во-вторых, было тепло. А главное – он знал это место.

Точнее, непосредственно в этом месте он до сих пор еще не бывал, однако ему стало ясно, что он находится в Крепости Штормграда и под ним внизу расстилается город. Башня была одной из самых высоких, а комната в целом напоминала обстановкой ту, где несколько месяцев назад нашли свою смерть двое членов Ордена. Правда, окна здесь были большими и выходили на широкую балюстраду. Теплый душистый ветерок колыхал полупрозрачные занавеси. По всей комнате вдоль стен в золотых клетках сидели разноцветные птицы.

Перед Кадгаром стоял маленький столик с расставленными на нем белыми фарфоровыми тарелочками с золотой каемкой; ножи и вилки были из благородных металлов. В хрустальных чашах горой лежали свежайшие фрукты – капельки росы еще дрожали на клубнике. Кадгар почувствовал, как при этом зрелище у него заурчало в желудке.

У стола суетился незнакомый Кадгару худощавый человек с узким лицом и широким лбом, тонкими усиками и эспаньолкой. Он был закутан в нечто вроде вышитого красного одеяла, перехваченного у талии золотым поясом и заменявшего домашний халат. Человек прикоснулся к одной из вилок, сместив ее на несколько микрон в сторону, и удовлетворенно кивнул. Затем он поднял голову, взглянул на Кадгара и улыбнулся.

– О, ты уже на ногах! – произнес он голосом, невероятно знакомым юноше.

На мгновение Кадгару показалось, что человек из видения смотрит на него, но нет – тот обращался к кому-то стоявшему за спиной ученика мага. Повернувшись, он увидел Эгвин, столь же юную и прекрасную, какой она была на снежном поле. На ней была белая пелерина на зеленой подкладке, но на этот раз шелковая, а не меховая, а ноги были обуты не в сапожки, а в простые белые сандалии. В светлых волосах по-прежнему сияла серебряная диадема.

– Я вижу, ты неплохо потрудился, – произнесла Эгвин.

– Если есть магия и желание, нет ничего невозможного, – ответил человек. Он повернул руку ладонью вверх, и в воздухе расцвела белая орхидея.

Эгвин взяла цветок, машинально поднесла его к носу и положила на стол.

– Нилас… – начала она.

– Сначала завтрак! – перебил ее маг по имени Нилас. – Взгляни-ка, на что способен с утра пораньше придворный заклинатель! Эти ягоды еще час назад росли в королевском саду!..

– Нилас, – вновь позвала Эгвин.

– После них нас будут ждать вот эти кусочки обжаренной в масле ветчины с патокой, – продолжал маг.

– Нилас, – произнесла Эгвин в третий раз.

– А потом, может быть, парочка яиц врокки, которых я сварил прямо на этом столе, не вынимая из скорлупы, при помощи простенького заклятия, что узнал на островах…

– Я ухожу, – без обиняков заявила Эгвин. По лицу мага пробежала тень.

– Уходишь? Так быстро? Даже не позавтракав? Я хочу сказать… я думал, мы сможем еще немного поговорить.

– Я ухожу, – повторила женщина. – Мне нужно еще разобраться с собственными делами, и у меня нет времени на утренние удовольствия.

Придворный заклинатель смутился:

– Но я думал… что после минувшей ночи ты захочешь еще побыть в замке… в Штормграде хотя бы какое-то время. – Он умоляюще посмотрел на нее. – Разве ты не хочешь?

– Нет, – отрезала Эгвин. – Собственно говоря, после минувшей ночи мне совершенно незачем здесь оставаться. Я уже получила то, за чем явилась. Больше мне здесь нечего делать.

Сейчас, в настоящем, Кадгар вздрогнул, почувствовав, как кусочки головоломки встают на свои места. Ну, разумеется! Неудивительно, что голос мага показался ему знакомым.

– Но я думал… – промямлил Нилас.

– Ты идиот, Нилас Аран, – жестко перебила Эгвин, тряхнув головой. – Ты один из сильнейших чародеев Ордена Тирисфаля, и, однако, это не мешает тебе оставаться идиотом. А что тогда говорить об остальных членах Ордена.

Нилас Аран вспыхнул.

– Ну-ка, погоди минутку! – начал он, пытаясь казаться оскорбленным.

– Я надеюсь, ты не думаешь, что лишь твое природное обаяние привело меня в твои покои и что именно твоя смекалка и эксцентричность заставили меня отвлечься от нашей дискуссии о колдовских ритуалах? Конечно же, ты понимаешь, что твое положение придворного заклинателя не может произвести на меня такое же впечатление, как на какую-нибудь деревенскую простушку? И, разумеется, тебе известно, что обольщение действует в обе стороны? Ты ведь не настолько идиот, не так ли, Нилас Аран?

– Конечно, нет, – проговорил придворный заклинатель, уязвленный ее словами. – Я просто думал, что мы, как цивилизованные люди, хотя бы позавтракаем вместе.

Эгвин поморщилась:

– Мне не меньше лет, чем некоторым династиям, и все девчоночьи сантименты я оставила в далеком прошлом. Я полностью осознавала, что делаю, когда ночью входила в твои покои.

– Но я думал… – повторил Нилас. – Мне просто казалось… – Он безуспешно пытался отыскать нужные слова.

– Ты думал, что ты единственный из всего Ордена окажешься тем человеком, который сможет очаровать и усмирить великого и грозного Стража? – подсказала Эгвин, гневаясь еще сильнее. – Что ты сможешь подчинить ее своей воле, там, где все остальные потерпели неудачу, с помощью обаяния, сообразительности и любовных утех? Запрячь силу Тирисфаля в собственную повозку? Брось, Нилас Аран! Ты и так уже растратил впустую много сил. Позволь мне сохранить хоть какое-то уважение к тебе!

– Но если я не произвел на тебя впечатления, – проговорил Нилас, пытаясь осознать то, что сказала ему Эгвин, – если ты не хотела меня, тогда зачем же…

– Я явилась в Штормград в поисках единственной вещи, которую не могла предоставить себе сама, а именно подходящего отца для моего наследника. Да, Нилас Аран, ты можешь рассказать своим приятелям, магам Ордена Тирисфаля, что тебе удалось переспать с великим и могучим Стражем. Однако тебе придется признаться, что ты дал мне возможность передать свою силу сыну, а не кому-то из членов Ордена.

– Правда? – До Ниласа лишь сейчас стали доходить последствия бурно проведенной ночи. – Да, похоже, что правда… Но Ордену ведь не понравится…

– Что ими манипулируют? Что им противоречат? Что их дурачат? Да, им это не понравится! Но тебе они не причинят вреда из страха, что я действительно питаю к тебе некий романтический интерес. К тому же можешь гордиться: из всех магов, волшебников, заклинателей и чародеев ты оказался обладателем наибольшего потенциала. Твое семя даст жизнь моему ребенку и сделает его достойным преемником. А когда я рожу и выкормлю его, ты сможешь взять его на воспитание. Я знаю, что он все равно будет следовать моим путем, а Орден не захочет упустить возможность оказать на него влияние.

Нилас Аран медленно покачал головой.

– Но я… – Он запнулся. – Но разве ты… – И вновь он не смог договорить. В конце концов, когда он заговорил, в его глазах вновь вспыхнуло пламя, а в голосе послышалась сталь: – Прощай, Магна Эгвин.

– Прощай, Нилас Аран, – отозвалась чародейка. – Это было… приятно. – Она повернулась и вышла из комнаты.

Нилас Аран, верховный заклинатель при Азеротском троне, член тайного Ордена Тирисфаля, а теперь еще и отец будущего Стража Медива, в одиночестве сидел за празднично накрытым столом. Он подобрал со стола золотую вилку и принялся крутить ее в пальцах. Затем вздохнул и уронил вилку на пол.

Видение пропало еще до того, как она коснулась мраморных плит, и одновременно Кадгар услышал какой-то посторонний звук, на этот раз позади себя. Скрип сапога, ступившего на холодный камень, тихий шелест плаща. Он был не один!

Кадгар резко развернулся, но все, что он смог уловить, – это сводящий с ума блеск удаляющегося черного плаща. Эмиссар шпионил за ним! Мало того что его отсылают прочь каждый раз, когда Медив встречается с этим незнакомцем, теперь этот эмиссар бродит по башне и шпионит за ним!

В одно мгновение Кадгар кинулся к выходу. Но пока он бежал до дверей, его жертва уже скрылась из виду. Внизу на лестнице он слышал шорох материи, задевающей за каменные стены. Звуки удалялись в направлении гостевых комнат.

Кадгар ринулся вниз по винтовой лестнице вслед за гостем. Тот, скорее всего, двигался вдоль внешнего края, где ступеньки были шире и было куда поставить ногу. Но молодой маг настолько хорошо изучил каждую ступеньку, что без страха скользил вдоль внутренней стены, почти не касаясь ступеней.

На полпути к этажу, отведенному для гостей, Кадгар уже видел тень эмиссара на внешней стене. Добравшись до площадки, он мельком заметил и саму фигуру в плаще, быстро двигавшуюся через арку в направлении своей комнаты. Еще минута, и шанс будет упущен. Кадгар одним прыжком перемахнул через последние четыре ступеньки, метнулся вперед и схватил незнакомца за руку.

Почувствовав ткань плаща и крепкие мышцы, он развернул свою жертву лицом к себе.

– Магу придется узнать о том, что вы шпионите… – начал он, но слова замерли на устах, когда плащ, распахнувшись, открыл ему эмиссара.

На эмиссаре была кожаная жилетка, высокие сапоги на шнуровке, черные штаны и черная шелковая блуза. Она была крепкого сложения, и Кадгар не сомневался, что весь путь сюда она проделала верхом. Но ее кожа была зеленой, а откинутый на спину капюшон открыл выпирающую, украшенную клыками челюсть и острые зеленые уши, торчащие из копны угольно-черных волос.

– Орк! – вскричал Кадгар. Его реакция была мгновенной. Он поднял руку и забормотал слова заклинания, призывая силы, чтобы пронзить ее клинком мистической энергии.

Но юноша не успел закончить. Едва он открыл рот, как женщина-орк ударила его ногой в грудь. Она мгновенно отбила руку Кадгара в сторону, а обутая в сапог нога с размаху оглушила его по голове.

Кадгар отступил на шаг, чувствуя во рту привкус крови. Он вновь поднял руку, направляя на эмиссара мистический удар, но женщина-орк оказалась очень подвижной. Она ушла от удара быстрее, чем закованные в броню воины, с которыми он сражался прежде. Мгновенно покрыв разделявшее их расстояние, она впечатала ему в живот каменный кулак, выбив воздух из легких и почти лишив его сознания.

Молодой маг взревел, на мгновение забыл про магию и сжал кулаки. Все еще испытывая сильную боль, он резко развернулся, перехватив руку женщины, и рывком потянул на себя. На ее желтовато-зеленом лице промелькнуло удивление. Она расставила ноги и в свою очередь потянула Кадгара на себя, с легкостью разорвав его захват.

На Кадгара пахнуло незнакомым ароматом, когда он приблизился к ней вплотную, но в следующее мгновение она уже швырнула его через себя, и юноша плашмя рухнул на каменный пол. Подняв взгляд, Кадгар увидел над собой лицо управляющего.

– Мороуз! – вскричал он. – Беги! Веди сюда мага! У нас в башне орк!

Мороуз не двинулся с места. Он лишь поднял голову, переведя почтительный взгляд из-под шор на женщину-орка.

– Эмиссар. Надеюсь, вы не пострадали?

Женщина ухмыльнулась, оттягивая зеленоватые губы и обнажая клыки, и вновь запахнула плащ.

– Никогда не чувствовала себя лучше. Мне надо было немного размяться, и этот малыш любезно предложил свои услуги.

– Мороуз! – резко проговорил молодой маг. – Эта женщина…

– Эта женщина – эмиссар и гость Мага-повелителя, – сухо отозвался Мороуз и добавил своим обычным вежливым тоном: – Я пришел за тобой. Маг хочет тебя видеть.

Кадгар с трудом поднялся на ноги и пристально взглянул на эмиссара:

– Когда ты увидишь мага, обязательно расскажи ему о том, что шпионила за мной.

– Маг хочет видеть не ее, – поправил Мороуз. – Он хочет видеть тебя, ученик.

Он вернулся в библиотеку – и обнаружил, что она роется в его заметках. Мгновенная ярость вспыхнула в груди юноши, однако воспоминания о силе ее ударов, а также о выговоре, сделанном ему Медивом, заставили его сдержаться. Тем не менее, Кадгар заговорил весьма резко:

– Что ты здесь делаешь?

Пальцы эмиссара Гароны вспорхнули над страницами.

– Вынюхиваю – так, кажется, ты это назвал? Шпионю. – Она подняла голову и взглянула на юношу. – Вообще-то я просто пыталась понять, чем ты здесь занимаешься. Эти бумаги были оставлены на столе на всеобщее обозрение. Надеюсь, ты не против?

«О, я очень даже против!» – подумал Кадгар, но сказал:

– Маг-повелитель Медив наказывал мне обращаться с тобой со всей возможной любезностью. Тем не менее, он может осерчать, если, следуя его инструкциям, я позволю тебе взлететь на воздух при попытке осуществить какое-нибудь заклинание.

Лицо Гароны осталось бесстрастным, однако Кадгар заметил, что она тут же убрала руки от его бумаг.

– Я не интересуюсь магией.

– Так многие говорили, – заметил молодой человек. – Интересует ли тебя что-нибудь конкретное? Возможно, я смогу помочь. Или ты зашла сюда в надежде отыскать хоть что-то интересное?

– Мне говорили, что здесь хранится сочинение о королях Азерота, – ответила она. – Очень хочется взглянуть на него.

– Ты умеешь читать? – достаточно грубо поинтересовался Кадгар, но тут же опомнился. – Прошу прощения. Я хотел сказать…

– Да, как это ни странно, я умею читать, – перебила Гарона. – За эти годы я научилась многому.

Кадгар бросил на нее сердитый взгляд:

– Второй ряд, четвертая полка сверху. Книга в красном переплете с золотым обрезом.

Гарона исчезла между стеллажами, и Кадгар воспользовался случаем, чтобы убрать со стола свои заметки. Придется найти для них какое-нибудь другое место, если этой женщине-полуорку позволено ходить где вздумается. Хорошо еще, что он убрал со стола корреспонденцию Ордена. У Медива случился бы припадок, если бы она смогла заполучить «Песнь об Эгвин».

Кадгар перевел взгляд на полку, где хранился свиток с текстом-ключом. На первый взгляд казалось, что его никто не трогал. Но, возможно, лучше спрятать свиток куда-нибудь подальше.

В этот момент появилась Гарона и протянула юноше массивный том.

– Да, это он, – кивнул юноша.

– Человеческие языки чересчур… многословны, – произнесла девушка, кладя книгу на пустой стол, где только что лежали оставленные Кадгаром заметки.

– Это просто потому, что у нас всегда есть что сказать, – парировал Кадгар, пытаясь выдавить из себя улыбку.

«Интересно, – подумал он, – пишут ли орки книги? Читают ли они вообще? Конечно, среди них есть заклинатели, но значит ли это, что они действительно умны?»

– Надеюсь, я не слишком грубо обошлась с тобой тогда, в коридоре, – с легким сарказмом проговорила Гарона.

Кадгар был уверен, что ее вполне удовлетворило бы, если бы он в качестве ответа продемонстрировал выбитый зуб.

– Никогда не чувствовал себя лучше, – ответил он. – Мне давно надо было размяться.

Гарона, сев, принялась листать книгу. Кадгар заметил, что, читая, она шевелила губами, а также что она сразу же заглянула в конец, где содержались недавние заметки, касавшиеся правления короля Ллейна.

Только сейчас Кадгар разглядел, что Гарона действительно не похожа на обычного орка, с какими он сражался. Она была стройной и хорошо сложенной, в отличие от приземистых, угловатых громил, напавших на него среди обломков разграбленного каравана. Ее кожа была более нежной, почти человеческой, и имела более светлый оттенок, нежели желто-зеленая плоть обычных орков. Ее клыки были немного меньше, а глаза большие и выразительные, в отличие от жестоких, налитых кровью глаз орочьих воинов. Интересно, подумал он, чем из этого она обязана своему человеческому наследию, а чем – тому, что она женщина? Он подумал еще, не было ли среди напавших на него орков женщин? С виду определить было трудно, а проверять не было ни времени, ни желания.

Собственно говоря, если бы не зеленоватая кожа, клыки и враждебная, надменная манера держаться, она могла бы казаться привлекательной. И все же Гарона находилась в его библиотеке и рылась в его книгах – то есть, конечно, в Медивовой библиотеке и Медивовых книгах, но ведь маг вверил их его попечению!

– Так, значит, ты и есть эмиссар, – проговорил он, наконец, стараясь, чтобы его слова звучали легко и непринужденно. – Нас предупреждали о твоем прибытии.

Женщина-полуорк кивнула, не отрывая глаз от книги.

– И кого же конкретно ты здесь представляешь?

Гарона подняла голову, и Кадгар увидел тень раздражения в ее глазах. Он был не прочь немного подразнить ее, но ему не хотелось разозлить ее слишком сильно или слишком поспешно. В противном случае он мог снова получить синяк или еще одну резкую отповедь Медива.

Прежде чем Гарона выйдет из себя, он попытается что-либо разузнать.

– Я имею в виду, если ты эмиссар, то это значит, что кто-то отдает тебе распоряжения, кто-то дергает тебя за ниточки, ты должна перед кем-то отчитываться. Так кого же ты представляешь?

– Не сомневаюсь, что старик – твой господин – сказал бы тебе, если бы ты спросил его об этом, – ровным голосом ответила Гарона, но ее взгляд был по-прежнему суров.

– И я в этом не сомневаюсь, – солгал Кадгар. – Но у меня не хватило наглости спрашивать его. Поэтому я и спрашиваю не его, а тебя. Кого ты представляешь? Какими полномочиями тебя наделили? С чем ты пришла – с предложениями, требованиями или с чем-то еще?

Гарона закрыла книгу и спросила:

– Люди все думают одинаково?

– В мире царило бы сплошное занудство, если бы это было так, – ответил Кадгар.

– Я хочу сказать, у вас все всегда во всем согласны? Всегда ли люди согласны с тем, чего хотят их хозяева? – продолжала Гарона; жесткое выражение в ее глазах несколько смягчилось.

– Это вряд ли, – сказал Кадгар. – Одна из причин, почему здесь так много книг, как раз в том, что у каждого есть свое мнение.

– Так знай, что среди орков тоже нет одинаковых, – зло оборвала его Гарона. – Орда состоит из множества кланов, и у каждого есть свои собственные старейшины и вожди. Все орки принадлежат к тому или иному клану, и большинство преданы своим кланам и своим вождям.

– Что это за кланы? – поинтересовался Кадгар. – Они как-нибудь называются?

– Конечно, – кивнула Гарона. – Бушующий Шторм, Черная Гора, Сумеречный Молот, Кровавая Глазница. Это самые крупные кланы.

– Похоже, довольно воинственные ребята, – заметил молодой маг.

– Родина орков – жестокое место, – объяснила Гарона, – там выживают лишь самые сильные и сплоченные. Они такие, какими их сделала их земля.

Кадгар вспомнил выжженную страну под кровавыми небесами, которая являлась ему в видении. Так, значит, это была родина орков. Пустынная страна в каком-то другом измерении… Но как они попали сюда? Юноша не стал задавать этого вопроса.

– И к какому клану принадлежишь ты? – спросил он вместо этого.

Гарона фыркнула – звук был такой, словно чихнул бульдог.

– У меня нет клана.

– Но ты сказала, что все ваши люди принадлежат к тому или иному клану, – возразил Кадгар.

– Я сказала – все орки. – Кадгар непонимающе посмотрел на нее, и она подняла вверх руку. – Посмотри на это. Что ты видишь?

– Твою руку, – пожал плечами Кадгар.

– Человеческую или орочью?

– Орочью. – Это было очевидно. Зеленая кожа, острые желтоватые ногти, костяшки чуть больше, чем у людей.

– А орк сказал бы, что это человеческая рука: слишком тонкая, чтобы по-настоящему пользоваться ею, слишком слабая, чтобы держать топор или как следует дать по черепу; слишком бледная, слишком хилая и слишком уродливая. – Гарона опустила руку и посмотрела на молодого мага из-под нахмуренных бровей. – Ты видишь те мои черты, которые принадлежат орку. А орки видят то, что во мне от человека. Я одновременно и то, и другое, и ничто из этого, и обе стороны считают меня низшим существом.

Кадгар открыл было рот, чтобы возразить, но промолчал. Ведь там, в коридоре, он набросился на нее как на орка, вместо того чтобы увидеть в ней человека и гостя Медива. Кивнув, он проговорил:

– Да, это, должно быть, тяжело. Да еще без поддержки клана.

– Я обратила это в свою пользу, – возразила Гарона. – Мне легче переходить из клана в клан. Поскольку я ничья, меня не подозревают в постоянном поиске выгоды для своего клана. Меня все одинаково не любят, поэтому я не имею пристрастий. Некоторые вожди даже видят в этом пользу для себя: это делает меня лучшим посредником, а также отличным шпионом. Но лучше уж не принадлежать ни к одному клану, чем иметь поддержку нескольких, враждующих между собой.

Кадгар подумал о Медиве, который презрительно отзывался о его связи с Кирин-Тором.

– И какой из кланов ты представляешь в настоящий момент?

Гарона криво улыбнулась, обнажив клыки.

– Если я скажу, что говорю за Гизблу Могучего, это тебе что-нибудь даст? Или, может быть, я здесь по поручению Моргаха Серого или Хикапика Проливателя Крови – много ли это тебе скажет?

– Может быть, – ответил Кадгар.

– Ничего это тебе не даст, – возразила Гарона, – потому что я выдумала эти имена прямо сейчас. И имя той организации, что послала меня, тоже не будет значить для тебя ровным счетом ничего, по крайней мере, в настоящий момент. Точно так же, как предполагаемая дружба твоего старика с королем Ллейном не значит ничего для наших вождей, а имя Лотара – не более чем проклятие. Прежде чем нам удастся добиться мира, прежде даже, чем мы начнем переговоры, нам нужно больше узнать о вас.

– И именно поэтому ты здесь?

Гарона глубоко вздохнула:

– И именно поэтому я убедительно прошу, чтобы ты оставил меня в покое на какое-то время, чтобы дать мне возможность понять, о чем говорит старик, когда мы беседуем с ним.

Кадгар замолчал. Гарона вновь открыла книгу и принялась листать, ища место, где она остановилась.

– Но, разумеется, это верно и в обратном смысле, – сказал, наконец, Кадгар, а Гарона с раздражением захлопнула книгу. – Я имею в виду, что нам тоже необходимо побольше узнать об орках, если мы собираемся не просто сражаться с ними. Если, конечно, ты серьезно говорила насчет мира.

Гарона кинула на Кадгара яростный взгляд, и на мгновение молодому магу показалось, что она собирается перепрыгнуть через стол и задушить его. Но тут девушка насторожилась и произнесла:

– Постой-ка. Что это?

Кадгар почувствовал это прежде, чем услышал. Внезапный поток воздуха, словно где-то открыли окно. Небольшой ветерок взметнул пыль в зале. По башне прошла волна теплого воздуха.

Кадгар прошептал:

– Там что-то…

– Я слышу… – отозвалась Гарона.

И тут Кадгар тоже услышал это: звук железных когтей, скребущих по камню. Воздух стал еще теплее, и волосы на его затылке поднялись дыбом.

А мгновение спустя в библиотеку ввалилась огромная сгорбленная тварь.

Она состояла из огня и тьмы, ее шкура была темной, но заключала в себе искорки пламени. Уродливая голова существа была увенчана загнутыми бараньими рогами, блестевшими как полированное черное дерево. По виду оно было двуногим, но передвигалось на четвереньках, и длинные когти на его передних лапах скребли по каменному полу.

– Что это?.. – прошипела Гарона.

– Демон, – ответил Кадгар сдавленным голосом, вскакивая и пятясь прочь от стола.

– Ваш служитель говорил, что здесь бывают видения. Призраки. Это, что, один из них? – Гарона тоже поднялась.

Кадгар хотел объяснить ей, что это не так, что видения обычно заполняют все пространство вокруг, перенося тебя в совершенно другое место, но лишь покачал головой.

Огромная тварь застряла на пороге, нюхая воздух. Ее глаза сверкали огнем. Может быть, демон был слеп и мог ориентироваться только по запаху? Или он обнаружил в воздухе что-то новое?

Кадгар попытался сосредоточиться, но его сердце впервые дрогнуло, а в голове не осталось ни одной мысли. Тварь продолжала принюхиваться, вертясь на месте, пока не оказалась лицом к лицу с молодым магом.

– Ступай в высокую башню, – тихо скомандовал Кадгар. – Необходимо предупредить Медива. – Краем глаза он увидел, что Гарона кивнула, но ее глаза были прикованы к твари на пороге. Струйка пота стекала по ее длинной шее. Девушка слегка переместилась в сторону.

Этого движения было достаточно; дальше все произошло в один момент. Тварь еще больше сгорбилась и одним прыжком перемахнула комнату. Кадгар очнулся, быстро сконцентрировался, поднял руку и направил в грудь существа мощный удар. Удар разодрал грудную клетку твари и прошел насквозь, так что куски пылающей плоти демона разлетелись по сторонам. Однако твари это ничуть не помешало.

Демон приземлился посреди библиотечного стола, зарывшись когтями в столешницу, и прыгнул вновь, на этот раз целя в Кадгара. Молодой маг растерялся лишь на секунду, но этой секунды было достаточно, чтобы сгорбленная тварь оказалась перед ним.

Что-то заграбастало его сзади и рывком отбросило в сторону. Откатываясь подальше от демона, он почувствовал аромат мускуса и корицы и услышал гортанное проклятие. Тварь пролетела сквозь пустое место, где совсем недавно стоял молодой маг, и испустила хриплый вопль. Через весь ее левый бок тянулся длинный рваный разрыв, из которого сочилась пылающая кровь.

Гарона отпустила Кадгара. Юноша увидел, что в другой руке она держала кинжал с длинным клинком, окрашенный красным после первого удара, и подивился, где она его прятала.

Тварь приземлилась, развернулась и тут же предприняла неуклюжую попытку атаковать вторично; ее железные когти рвали воздух, пасть и глаза полыхали пламенем. Кадгар нырнул под стол и выскочил, держа в руке тяжелый красный том «Родословной королей Азерота». Швырнув массивную книгу в морду твари, он спрятался вновь. Животное промелькнуло мимо него, приземлившись рядом с дверью. Испустив полузадушенный хрип, оно затрясло рогатой головой, пытаясь освободиться от тяжелого фолианта. Кадгар увидел, что его правый бок также украсился полосой пылающей крови – Гарона успела ударить во второй раз.

– Зови Медива, – прокричал Кадгар. – Я уберу его от двери!

– А что, если ему нужна я, а не ты? – возразила Гарона, и в ее голосе Кадгар услышал страх.

– Вряд ли, – мрачно возразил он. – Монстр убивает магов.

– Но ведь ты…

– Иди, не спорь! – велел Кадгар.

Он сделал рывок влево, и в подтверждение его слов демон последовал за ним. Однако Гарона, вместо того чтобы выскользнуть за дверь, бросилась вправо и принялась карабкаться на дальний стеллаж.

– Зови Медива! – проревел Кадгар, лавируя между полками.

– Нет времени, – отвечала Гарона, продолжая взбираться вверх. – Попробуй задержать его где-нибудь в проходе.

Кадгар остановился в дальнем конце длинного прохода и повернулся к демону. Тот уже успел перепрыгнуть через его рабочий стол и теперь рыскал среди стеллажей, как раз между историей и географией. Пылающие глаза и пасть твари отчетливо выделялись в тени книжных полок; над израненными боками поднимался едкий дым.

Кадгар встряхнул головой, загнал поглубже свой страх и выпустил еще один мистический удар. Огненный шар или удар молнии мог бы быть более эффективным, но тварь со всех сторон окружали редкие книги.

Удар пришелся прямо в морду существа, заставив его пошатнуться и отступить назад. Демон зарычал и вновь пополз вперед.

Кадгар еще раз повторил эти действия, словно ритуал, – очистил сознание, загнал вглубь страх, поднял руку и произнес магическую формулу. Второй удар отразился от рогов демона, отскочив вверх. Животное приостановилось, но не более чем на мгновение. Теперь его пасть исказила кривая, наполненная пламенем улыбка.

И в третий раз юноша собрал силы для мистического удара; теперь демон подошел уже вплотную, и удар снова поразил его прямо в морду, но не произвел никакого действия, разве что осветил играющую на ней ухмылку. Кадгар чувствовал смрадный запах пылающей плоти, слышал странное клокотание где-то глубоко в глотке твари – что это было, смех?

– Приготовься бежать! – крикнула Гарона откуда-то сверху.

– Что ты… – начал Кадгар, пятясь.

– БЕГИ! – завопила девушка и изо всех сил пихнула стеллажи, опрокидывая их друг на дружку, словно гигантские костяшки домино. Полки рушились одна на другую с громовым треском, извергая из себя фолианты и сокрушая все на своем пути.

Последний стеллаж врезался в стену библиотеки и рассыпался в щепки. Гарона соскользнула со своего ненадежного насеста, держа в руке обнаженный кинжал. Она всмотрелась в тучу взметнувшейся пыли:

– Кадгар?

– Я здесь, – ответил молодой маг, он прильнул к задней стене, укрывшись за железными опорами, поддерживавшими второй ярус. Его лицо было бледным даже для человека.

– Мы его достали? – спросила она, все еще пригибаясь к земле в ожидании внезапной атаки.

Кадгар показал на ближний к нему край того, что еще несколько секунд назад было рядом стеллажей. Сейчас весь нижний этаж библиотеки представлял собой беспорядочную груду разбитых книжных шкафов и разодранных томов. Из-под руин и обломков торчала изувеченная мускулистая лапа, состоящая из тусклого пламени и перевитых обрывков тени. Ее железные когти уже покрывались ржавчиной, а теплая кровь стекала на пол. Эта вытянутая лапа находилась всего лишь в каком-то футе от того места, где укрылся Кадгар.

– Достали, – удовлетворенно проговорила Гарона, вкладывая кинжал в ножны, скрытые под блузой.

– Ты должна была послушать меня, – просипел Кадгар, кашляя и отплевываясь от пыли. – Ты должна была привести Медива.

– Эта тварь разорвала бы тебя на куски еще до того, как я успела бы подняться на два пролета, – возразила женщина-полуорк. – И кто бы тогда остался, чтобы объяснить все старику?

Кадгар кивнул. Затем его лоб избороздила новая мысль.

– А как же маг? Он что, ничего не слышал?

– Сомневаюсь, – возразила Гарона. – Мы подняли достаточно шума, чтобы разбудить и мертвого.

– Нет, – воскликнул Кадгар, кидаясь к двери. – Что, если этот демон был не один? Идем скорее!

Ни секунды более не медля, Гарона вытащила кинжал и последовала за человеком.

Через несколько дней библиотека приняла прежний вид. Правда, часть книг лежала на полу, а редчайшие экземпляры, наделенные более сильной магией, и зачарованные тома остались на верхнем балконе и не пострадали. Однако восстановление разбитых шкафов заняло некоторое время, и Кадгар с Гароной превратили пустующую конюшню в столярную мастерскую.

Демон исчез бесследно, если не считать причиненного им ущерба. На столе остались отметины от когтей, а страницы «Родословной королей Азерота» были измяты и разодраны, словно их жевали огромные челюсти. Но нигде не нашлось ни тела, ни крови, ни каких-либо останков монстра, которые они могли бы бросить к ногам Медива.

– Может быть, его спасли, – предположила Гарона.

– Он был мертв, когда мы оставили его, – возразил Кадгар, пытаясь вспомнить, стояла ли у него эпическая поэзия полкой выше или ниже романтического эпоса.

– Значит, кто-то утащил его тело, – настаивала девушка. – Тот же, кто навлек его сюда, мог с таким же успехом и вызволить демона.

– Вместе со всей его кровью, – напомнил Кадгар.

– Вместе с кровью, – подтвердила женщина-полуорк. – Может быть, это был демон, не оставляющий следов.

– Магия так не работает, – возразил Кадгар.

– Возможно, твоя магия и не работает, – парировала Гарона. – Но у других народов может быть по-другому. У старых шаманов орочьих кланов магия своя, а у магов-воителей, владеющих боевыми заклинаниями, – своя. Может быть, это какое-нибудь заклинание, о котором ты никогда не слышал.

– Нет, – решительно ответил Кадгар. – Магия оставила бы хоть какой-нибудь след. На том месте, где было произнесено заклинание, всегда остается отпечаток заклинателя – остаточная энергия, которую я смог бы почувствовать, даже если бы и не смог опознать, что это такое. Единственными заклинателями в башне являемся мы с Медивом. Это я знаю благодаря собственным чарам. И я проверил охранные заклятия. Медив прав – они все в целости. Никто не смог бы проникнуть в башню незамеченным – ни магическим путем, ни каким-либо другим.

Гарона пожала плечами:

– Но здесь же случаются всякие странные вещи, не так ли? Разве не может быть, что общепринятые правила здесь не работают?

Настала очередь Кадгара пожимать плечами.

– Если это действительно так, то у нас значительно больше проблем, чем я предполагал.

За время работы над восстановлением библиотеки молодой маг и женщина-полуорк успели подружиться, и, когда он стоял, повернувшись к ней спиной, или, когда она скрывалась за стеллажами, ее голос казался ему почти человеческим. Но, тем не менее, Гарона по-прежнему настороженно относилась к его попыткам выяснить, кого именно она здесь представляет, и Кадгар, со своей стороны, не терял бдительности. Он внимательно следил за тем, что она делает и какие вопросы задает.

Он пытался также следить за всеми ее контактами с внешним миром, вплоть до того, что окутал помещения для гостей собственной паутиной заклинаний, которые немедленно дали бы ему знать, если бы эмиссар покинула свою комнату или попыталась передать весточку наружу. Если бы это ей все же удалось, значит, в магии она сильнее Кадгара. Вместо того чтобы приободриться от этой мысли, юноша лишь еще более занервничал. Может быть, она узнала, что хотела, и теперь использовала новые знания против хозяина башни?

Верная своему слову, Гарона подробно рассказывала юноше об орках. У Кадгара понемногу складывалось представление о том, как с помощью силы и воинской доблести поддерживалась дисциплина в орочьих кланах. Эмиссар не скрывала своего мнения о различных кланах, лидеров которых она в основном считала безмозглыми болванами, думающими лишь о том, с кем бы еще подраться. Слушая описания многокланового народа орков – Орды, Кадгар быстро понял, что это общество не отличалось стабильностью.

Самую большую часть Орды составлял не желавший изменять традициям клан Кровавой Глазницы. Это была влиятельная община с богатой боевой историей; и клан был бы еще более влиятельным, если бы его умудренный годами вождь Килрогг Мертвый Глаз более бережно относился к своим воинам. Гарона объяснила, что в орочьей политике вожди с возрастом становятся все более прагматичными, что молодое поколение зачастую принимает за трусость. Килроггу уже пришлось прикончить троих своих сыновей, а также двух внуков, которые сочли, что смогли бы управлять кланом лучше него.

Клан, называвшийся Черной Горой, составлял еще одну большую часть Орды. Его лидером был Чернорук, чьим основным качеством являлась способность втоптать в землю любого, кто стал бы претендовать на этот титул. От клана Черной Горы уже откололся кусок, – «ему выбили клык», по выражению Гароны, – этот «клык» так себя и назвал: Ухмылка Черного Клыка. Очаровательные названия!

Были и другие кланы: Сумеречный Молот, находящий высшее наслаждение в разрушении, и Пылающий Клинок, у которого, судя по всему, вообще не было лидера – это было скорее некое самостийное анархическое сообщество внутри того хаоса, который представляла собой Орда. Существовали и более мелкие кланы, такие как Бушующий Шторм, которыми управляли воины-маги. Кадгар подозревал, что Гарона отчитывалась перед кем-то из Бушующего Шторма – хотя бы потому, что к ним у нее было меньше претензий, чем к остальным.

Кадгар записывал все, что мог, и посылал свои заметки Лотару. В башню приходило все больше корреспонденции со всех краев Азерота – создавалось впечатление, что Орда начала выплескиваться из Черных топей, распространяясь во всех направлениях. Орки, которых еще год назад считали не более чем слухами, теперь попадались повсюду, и Крепость Штормграда объявила осадное положение, чтобы бороться с подступающей угрозой. Кадгар не делился с Гароной плохими новостями, но сообщал Лотару все мельчайшие факты, которые ему удавалось собрать: от вражды между отдельными кланами, вплоть до их излюбленных цветов. Клан Черной Горы, например, по каким-то причинам отдавал предпочтение красному цвету.

Кадгар также делал попытки сообщать новости Медиву, но мага совершенно не интересовала обстановка в королевстве. Его беседы с Гароной становились все реже, и пару раз Кадгар обнаружил, что Медив покинул башню, не предупредив его. Даже находясь в башне, маг казался недосягаемым. Несколько раз Кадгар натыкался на него, когда он сидел в одном из кресел в обсерватории и бездумно глядел в черную азеротскую ночь. Он был теперь более угрюмым и раздражительным, более склочным и ворчливым, чем прежде.

Его недовольное состояние духа не укрылось и от других обитателей башни. Мороуз, выходя из покоев хозяина, не раз посылал Кадгару покорный взгляд, исполненный долготерпения мученика. А Гарона как-то раз даже сама заговорила об этом. Они тогда сидели, рассматривая «Карты всех известных географам земель». А поскольку все эти карты делались в Штормграде, они отличались прискорбной неполнотой, даже когда дело касалось Лордерона.

– Скажи, он всегда такой? – спросила она.

– У него часто меняется настроение. – Кадгар попытался уйти от ответа.

– Это, конечно, так; но когда я впервые увидела его, он казался более живым, заинтересованным и уверенным в себе. А сейчас он какой-то…

– Рассеянный? – подсказал юноша.

– Одурманенный, – поправила Гарона, скривив рот в гримасе отвращения.

Кадгар не мог не согласиться. Позднее, этим же вечером, он поднялся в обсерваторию и доложил магу о том, что в башню поступило большое количество писем с лиловыми печатями, и все просили о помощи.

– Орки – не демоны, – ответил маг. – Они состоят из плоти и крови, а, следовательно, это забота воинов, а не чародеев.

– Но в письмах сообщают ужасные вещи, – настаивал Кадгар. – Судя по всему, земли, прилегающие к Черным топям, уже опустели, и беженцы потоками устремляются в Штормград и другие крупные города Азерота. Их там здорово прижало.

– И поэтому они полагаются на то, что Страж тотчас же поспешит на выручку! Мало того, что я сторожу башни Круговерти Пустоты, держу демонов в узде и пытаюсь исправить ошибки, допущенные этими дилетантами! Теперь я должен еще и спасать их от других рас? Может быть, в следующий раз меня попросят поддержать Азерот в торговых распрях с Лордероном? Подобные вопросы не должны нас заботить.

– Азерота вообще скоро может не быть, если вы не поможете сейчас! Лотар…

– Лотар глупец, – буркнул Медив. – Старая наседка, которой повсюду мерещатся угрозы. И Ллейн ничуть не лучше – считает, что его стены не возьмет ничто на свете! А Орден – все эти могущественные маги, которые постоянно ссорились, и спорили, и брызгали слюной, и были настолько поглощены своими внутренними раздорами, что теперь у них не осталось силы, чтобы отразить нападение извне! Нет уж, юноша Верный, все это мелочи. Даже если орки и возьмут Азерот – что же, им ведь тоже понадобится Страж, и я смогу так же служить и им.

– Но, учитель, это же…

– Святотатство? Кощунство? Предательство? – Маг вздохнул и пощипал свою переносицу. – Может быть. Но я человек, которого сделали стариком задолго до срока, и я дорого заплатил за свою внутреннюю силу. Позволь же мне побрюзжать на механизмы, правящие моей жизнью. А сейчас иди. Я дам ответ завтра утром.

Закрывая дверь, Кадгар слышал, как Медив добавил:

– Как я устал заботиться обо всем на свете! Когда же я смогу позаботиться о себе?

– Нет! – закричал Кадгар, и видение мгновенно померкло. Они стояли посреди обеденного зала, в центре замысловатого узора из толченого агата и розового кварца.

В его ушах звенело, взор застилала пелена. Он без сил опустился на одно колено. Рядом раздался голос Гароны, глухой, почти сдавленный.

– Медив, – тихо проговорила она. – Старик. Этого не может быть.

– Это может быть, – выдохнул Кадгар. С ним творилось что-то невероятное – словно извивающиеся змеи кишели внутри его плоти. Мысли в его голове проносились с бешеной скоростью, и, хотя Кадгар отчаянно противился, он уже знал, что делать.

– Нет, – мрачно произнесла Гарона. – Это, должно быть, ошибка. Видение было ложным. Мы искали одну вещь, а нашли что-то другое. Ты сам говорил, что так бывало прежде.

– Не совсем так, – отозвался Кадгар. – Мы могли не увидеть то, что хотели; но что бы мы ни увидели, это всегда правда.

– Возможно, это просто предупреждение, – предположила женщина-орк.

– И все же в этом есть смысл, – хрипло произнес Кадгар, и в его голосе звучало отчаяние. – Подумай сама: вот почему охранные заклятия оставались в целости после того, как мы подверглись нападению!

Он же находился внутри башни и вызвал демона изнутри.

– Это не похоже на него, – настаивала Гарона. – Может быть, это просто иллюзия, какая-нибудь магическая подделка. Это не похоже на него.

– Однако это был он, – произнес юноша, поднимаясь на ноги. – Я знаю голос своего учителя. Я знаю лицо своего учителя.

– Но он выглядел так, словно это был не он! – возразила Гарона. – В лице было что-то фальшивое. Будто он был всего лишь оболочкой: костюмом или доспехами, которые кто-то другой надел на себя.

Кадгар посмотрел на женщину-полуорка. Ее голос дрожал, в широко раскрытых глазах блестели слезы. Она хотела верить в это. Она действительно хотела верить в это!

Кадгар хотел того же не меньше ее и кивнул, соглашаясь.

– Возможно, Медив сделал это специально, но все же это был он. Может быть, он пытался обмануть орка, чтобы убедить его идти сюда. Может быть, это было видение будущего?

Теперь настала очередь Гароны покачать головой.

– Нет. Это был Гул’дан. Он уже здесь. Он провел нас всем скопом через врата. Это было в прошлом; это была их первая встреча. Но зачем Медиву приводить орков в Азерот?

– Теперь ясно, почему он не торопится их прогнать, – заметил Кадгар. Он тряхнул головой, пытаясь высвободить засевшие там мысли.

Многие поступки Медива неожиданно стали более понятны! Его странные исчезновения, отсутствие интереса к новостям. Даже то, что он привел в башню женщину-полуорка.

Он внимательно взглянул на Гарону, пытаясь понять, зачем она понадобилась старому магу. С виду она казалась растерянной, однако не могло ли оказаться так, что она была с ним в сговоре или должна сыграть какую-то роль в той закулисной игре, которую вел Медив?

– Необходимо выяснить это, – коротко бросил он. – Мы должны знать, почему он оказался там. И что делал. Он ведь Страж – мы не можем осудить его на основании одного-единственного видения!

Гарона согласно кивнула:

– Значит, надо его спросить. Но как?

Кадгар открыл было рот, чтобы ответить, но тут из коридора донесся голос.

– О чем шумим? – поинтересовался Медив, появляясь из-за угла и направляясь к входу в обеденный зал.

У Кадгара перехватило дыхание и пересохло во рту.

Старый маг остановился в дверях. Кадгар вглядывался в него, пытаясь найти что-то новое в его манере держаться, в его внешности, в его голосе – что-нибудь, что выдало бы его. Но он не увидел ничего. Это был настоящий Медив.

– Что это вы, дети, здесь затеяли? – спросил маг, хмуря седые брови.

Кадгар мучительно пытался придумать ответ, но Гарона опередила его:

– Ваш ученик показывал мне заклинание, над которым он сейчас работает. – Ее голос затрепетал.

Медив хмыкнул:

– Еще одно из твоих видений, юноша Верный? Их и так здесь полно и без твоих попыток вызывать прошлое. Ну да ладно, пойдем-ка со мной, да побыстрее – нас ждет работа. И ты тоже, эмиссар.

Его голос был спокойным, но твердым – строгий голос мудрого ментора. Кадгар сделал шаг вперед, и тут Гарона схватила его за локоть.

– Тени, – прошипела она.

Кадгар моргнул и вновь посмотрел на Медива. На лице мага отразилось нетерпение и неодобрение. Его плечи были по-прежнему широки, он держался прямо, несмотря на бремя лет. На нем была мантия, в которой Кадгар часто видел его и прежде.

А за спиной лежали две тени. Одна была направлена строго в сторону, противоположную светильнику, а другая, не менее темная, простиралась куда-то вбок.

Кадгар заколебался, и неодобрение на лице Медива готово было смениться бурей.

– В чем дело, юноша Верный?

– Мы должны здесь немного прибраться, – проговорил Кадгар, стараясь делать это непринужденно. Не стоит задавать Мороузу слишком много работы. – Мы вас догоним.

– Торговаться не входит в обязанности учеников, – возмутился Медив. – Подойди сейчас же!

Никто из них не двинулся с места. Гарона прошептала:

– Почему он не входит в комнату?

«И действительно, почему?» – подумал Кадгар. Однако вслух спросил:

– Можно один вопрос, учитель?

– Что там еще? – проворчал старый маг.

– Зачем вы посещали сны орка Гул’дана? – спросил Кадгар, чувствуя, как сжимается горло. – Зачем вы показали оркам, как проникнуть в наш мир?

Яростный взгляд Медива переместился на Гарону.

– Я не знал, что Гул’дан поделился с тобой этой информацией. Он не произвел на меня впечатления глупца или болтуна.

Гарона отступила на шаг назад, но на этот раз Кадгар удержал ее. Она сказала:

– Я не знала. До этого момента.

Медив фыркнул:

– Это мало что значит. А теперь идите сюда, вы оба!

– Зачем вы показали оркам дорогу сюда? – повторил Кадгар.

– Не смей пререкаться со старшими! – рявкнул маг.

– Зачем вы привели орков в Азерот? – вновь спросил Кадгар, на этот раз жалобным голосом.

– Это не твое дело, мальчишка! Ты подойдешь или нет? Ну, быстро! – Лицо мага стало пепельно-серым.

– Со всем моим почтением, господин, – ответил Кадгар, и его слова звучали резко, как кинжальные удары, – нет, я не сделаю этого.

Медив взорвался:

– Мальчишка! Да я тебя… – И он шагнул внутрь комнаты.

Мгновенно вокруг него взвились искры, окутывая старого мага ливнем света. Медив пошатнулся, отступил, подняв руки к лицу, и пробормотал проклятие.

– Что? – начала Гарона.

– Охранный круг – вот что, – отрезал Кадгар. – Чтобы не впускать вызванных демонов. Маг не может перейти его.

– Но если он действует только на демонов, то почему… Если только… – Гарона перевела взгляд на Кадгара. – Нет, – вымолвила она. – Сможет ли круг удержать его?

Кадгар подумал о соломинке, лежавшей поперек охранного круга в Штормграде, и о вихре энергии, расцветавшем теперь у входа в зал, и покачал головой.

– Так вот что вы сделали с Хугларом и Хугарином? – крикнул он магу. – И с Гузбой? И со всеми остальными? Они тоже узнали правду?

– Они были дальше от правды, чем ты, дитя, – произнес озаренный сиянием Медив сквозь стиснутые зубы. – Но мне надо быть осторожным. Я прощал тебе твое любопытство, помня о твоей молодости, и думал, что твоя преданность… – Он двинулся вперед и хмыкнул, почувствовав сопротивление охранных заклинаний. – Я думал, что преданность еще что-то значит в этом мире.

Невидимая защита круга засверкала, когда Медив пошел сквозь нее, и Кадгар видел, как поля энергии искажаются вокруг простертых вперед рук мага. По-видимому, вспыхивающие искры подпалили бороду Медива, и над ним закурился дымок, образуя рога над головой.

И тут сердце Кадгара упало, поскольку он понял, что видит уже совсем другой образ, наложенный поверх лица его любимого учителя. Тот образ, которому принадлежала вторая тень!

– Он идет насквозь! – воскликнула Гарона.

Молодой маг скрипнул зубами:

– И пройдет рано или поздно. Он расходует огромную энергию, чтобы разорвать круг.

– Разве он может?

– Он Страж Тирисфаля, – отозвался Кадгар. – Он может все, что захочет. Просто на это потребуется время.

– Хорошо, а сумеем ли мы как-нибудь выбраться отсюда? – В голосе Гароны звучала паника.

– Единственный выход – за его спиной, – вздохнул Кадгар.

Гарона огляделась вокруг:

– Тогда разбей стену. Сделай другой выход.

Кадгар взглянул на каменную кладку и покачал головой.

– Хорошо, тогда попробуй хоть что-нибудь!

– Я попробую… вот что!

Перед ними, ставшая теперь выше, оплетенная молниями, маячила в дыму фигура Медива.

Сосредоточившись, Кадгар потянул в себя магическую энергию. Он вновь повторил магические пассы, которые производил несколькими минутами раньше, и произнес слова на незнакомом языке; и когда энергии сгустились в яркий шар света, он отпустил его.

– Принеси мне видение, – проговорил Кадгар. – Видение того, кто уже бился с этой тварью прежде!

Последовала короткая минута замешательства, когда Кадгар думал, что заклинание не сработало. Но нет: теперь их окружала ночь, и повелительный, гневный женский голос внезапно рассек воздух.

– Ты осмелился поднять руку на собственную мать? – прокричала Эгвин с лицом, бледным от ярости.

Она стояла на одном конце площадки для наблюдения, Медив – на другом. Это был тот же самый Медив, которого он знал, – высокий, гордый и, судя по всему, чем-то озабоченный. Ни она, ни Медив из прошлого не обращали ни малейшего внимания на Кадгара с Гароной. Кадгар с испугом осознал, что настоящий Медив также присутствовал при этой сцене, его силуэт искрился в глубине одной из стен. Парочка из прошлого игнорировала и его тоже, но настоящий Медив внимательно наблюдал за спектаклем, разыгрывавшимся перед их глазами.

– Мне показалось, что у тебя начинается истерика, мама, – произнес Медив из прошлого.

– И ты решил, что мистический удар приведет меня в чувство? – фыркнула та. Кадгар заметил, что она выглядела теперь намного старше. Ее светлые волосы стали седыми, а вокруг глаз и рта собрались глубокие морщины. Тем не менее, она по-прежнему сохраняла горделивую осанку. – Ну хорошо, – произнесла она, – а теперь ответь на мой вопрос.

– Мама, ты неверно смотришь на вещи, – сказал Медив из прошлого.

– Отвечай, – сурово приказала Эгвин. – Зачем ты привел орков в Азерот?

– Ничего удивительного, что он так занервничал, когда ты задал ему этот вопрос, – заметила Гарона.

Кадгар шикнул на нее и покосился на настоящего Медива – тот прекратил свои попытки пробиться сквозь невидимую стену охранного заклятия; и, кажется, успокоился.

– Мама? – проговорил настоящий Медив. На его лице возникло по-детски доверчивое выражение.

– Тебе нечего ответить, не так ли? – продолжала Эгвин. – Это просто такая игра, верно? Вызов Ллейну с Лотаром, чтобы было чем позабавиться? Но могущество Тирисфаля – не забава, дитя мое. Все новые и новые орки прибывают в страну, и я уже слышала о налетах на караваны возле Черных топей. Проследить их путь назад до твоих врат смог бы и новичок, но лишь твоя мать способна узнать ту силу, что окутывает их. Еще раз спрашиваю, дитя мое, чем ты объяснишь свои действия?

Кадгар съежился, слушая ее речь. Он ожидал, что Медив из прошлого опрометью ринется прочь из комнаты. Однако тот удивил его: в ответ на ее обвинения он лишь раскатисто захохотал.

– Значит ли это, что неодобрение твоей матери забавляет тебя, дитя мое? – сухо спросила Эгвин.

– Нет, – отвечал Медив, блеснув широкой хищной улыбкой. – Но вот глупость моей матери – забавляет!

Кадгар кинул взгляд через комнату и увидел, как настоящий Медив дернулся при этих словах.

– Да как ты смеешь? – загремела Эгвин, поднимая руку. Шар ослепительно-белого света вырвался из ее ладони, устремившись к Медиву из прошлого. Тот, в свою очередь подняв руку, с легкостью отбил его в сторону.

– Смею, мама, – произнес призрак. – И у меня есть для этого сила. Та сила, которую ты вложила в меня при зачатии; сила, которой я не желал и о которой не просил. – Медив-фантом взмахнул рукой, и верхняя площадка башни озарилась блистающей вспышкой.

Эгвин сумела удержать удар, но Кадгар заметил, что для этого ей пришлось поднять обе руки, и, несмотря на это, она пошатнулась и отступила назад.

– Но все же, зачем ты пустил орков в Азерот? – прошипела женщина. – В этом не было нужды. Ты поставил под удар весь мир – для чего?

– Чтобы разбить круг, разумеется, – проговорил Медив из прошлого. – Чтобы уничтожить эту искусственную вселенную, которую ты выстроила для меня. Все на своих местах – включая твоего сына! Если уж ты не можешь продолжать исполнять роль Стража, это сможет рожденный и воспитанный тобой преемник – но при этом он будет прикован к своей роли так же надежно, как и любая другая из твоих пешек!

Настоящий Медив опустился на колени, его глаза не отрывались от развертывавшейся перед ним сцены. Он шевелил губами, беззвучно повторяя слова, произнесенные им в прошлом.

Гарона потянула Кадгара за рукав, и он кивнул. Вдвоем они тихо вышли из центра охранного круга и принялись пробираться вдоль стены, пытаясь незаметно проскользнуть за спину настоящего мага.

– Но такой риск, дитя мое… – начала Эгвин.

– Риск? – перебил Медив. – Риск для кого? Не для меня, владеющего всей силой Тирисфаля. Для остальных членов Ордена? Их больше заботят внутренние политические игры, чем демоны. Для наций, составляющих человечество? Этих жирных счастливых идиотов, надежно защищенных от всех опасностей, о которых они даже представления не имеют? Есть ли здесь риск для кого-то, кого действительно следует беречь?

– Ты играешь с силами, гораздо более могущественными, чем ты, сынок, – вздохнула Эгвин.

Кадгар с Гароной стояли уже почти у двери, но настоящий Медив был всецело захвачен видением.

– О, разумеется! – с язвительной усмешкой произнес Медив из прошлого. – Думать, что я смогу управиться с подобными силами, было бы грехом гордыни! Не меньшим, чем мысль, что ты сможешь помериться силами с повелителем демонов и выйти победителем.

Они были уже за спиной Медива. Гарона потянулась к ножу, спрятанному в ее блузе, но Кадгар молча притронулся к ее руке и покачал головой. Они проскользнули мимо Медива – в глазах старика стояли слезы.

– Что будет, если орки победят? – спросила Эгвин. – Они поклоняются темным богам и теням. Зачем тебе отдавать им Азерот?

– Когда они победят, – ответил прежний Медив, – они сделают меня своим вождем. Они почитают силу, мама, в отличие от тебя и всех остальных обитателей этого достойного жалости мира. А благодаря тебе я являюсь в этом мире сильнейшим. И тогда я сломаю оковы, которые ты и остальные наложили на меня, и буду править!

Внутри видения воцарилась тишина, и Кадгар с Гароной замерли, задерживая дыхание. Заметит ли настоящий Медив в этой тишине их отсутствие?

Но его внимание было приковано только к Эгвин, говорившей из глубины прошедших лет.

– Ты не мой сын, – сказала она. Настоящий Медив уткнулся лицом в ладони. Его фантом ответил:

– Нет. И я никогда не был твоим сыном – во всяком случае, по-настоящему твоим.

И Медив из прошлого расхохотался. Это был глубокий, громоподобный смех, уже слышанный Кадгаром прежде, в ледяной пустыне, когда эти двое сражались в последний раз.

Эгвин была потрясена.

– Саргерас? – с отвращением произнесла она, наконец, узнав его. – Я же убила тебя!

– Ты убила лишь тело, чародейка. Ты убила лишь мою физическую форму! – заревел Медив из прошлого; Кадгар уже видел наложенную на него вторую сущность, вторую тень, поглотившую его, – существо из пламени и тьмы с огненной бородой и огромными рогами. – Убила и спрятала в могиле на дне моря. Но я был не прочь пожертвовать им ради лучшей награды!

Помимо воли Эгвин приложила руку к низу живота.

– О да, дорогая матушка, – продолжал прежний Медив; языки пламени лизали его бороду, рога поднимались в клубах дыма над его лбом. Это был Медив, но одновременно это был и Саргерас. – Я спрятался в твоей утробе, я проник в дремлющие клетки твоего еще не сформировавшегося ребенка. Я – порок, скверна, врожденный дефект, о котором ты не могла и подозревать! Убить тебя я не мог, совратить – тоже вряд ли. Так что я решил сделаться твоим наследником!

Эгвин выкрикнула проклятие и взметнула руки вверх, облачая свой гнев в слова, не предназначенные для человеческих ушей. Искрящаяся радуга, вырвавшись из ее рук, поразила Медива-Саргераса прямо в грудь.

Призрак прошлого пошатнулся и отступил на шаг назад, затем еще; затем он поднял руку и поймал луч направленной на него энергии. В комнате запахло горелым мясом, а Саргерас-Медив зарычал и зашипел от боли. Он выкрикнул собственное заклинание, и Эгвин швырнуло через всю комнату.

– Я не могу убить тебя, мать, – рявкнул демон. – Что-то удерживает меня от этого. Но я сломаю тебя! Сломаю и изгоню вон, и к тому времени, когда ты исцелишься, к тому времени, когда ты вернешься оттуда, куда я тебя отправлю, эта земля будет моей! Эта земля – и вся сила Ордена Тирисфаля!

Настоящий Медив испустил дикий вой потерянной души, взывая к небесам о прощении, которое никогда не будет дано.

– Наш ход, – шепнула Гарона, дергая Кадгара за рукав. – Пошли, пока нам есть куда идти.

Кадгар мгновение помедлил и тронулся вслед за ней к лестнице.

Они скатились вниз по каменным ступеням, перепрыгивая по три за раз, – и чуть не сбили с ног старика управляющего.

– Взволнованы, – спокойно заметил он. – Проблемы?

Гарона проскочила мимо, но Кадгар схватил слугу за руку и сказал:

– Ваш господин сошел с ума.

– Больше, чем обычно? – уточнил Мороуз.

– Я не шучу, – настаивал Кадгар. Затем его глаза загорелись. – У вас при себе свисток для вызова грифонов?

Служитель вынул металлический цилиндр, украшенный рунами.

– Хотите, чтобы я вызвал…

– Я сам это сделаю, – перебил юноша, схватил свисток из его руки и загромыхал по ступенькам вслед за Гароной. – Он будет гнаться за нами, но вам тоже лучше уйти. Прихватите с собой кухарку и постарайтесь убежать как можно дальше!

Прокричав это, Кадгар скрылся из виду.

– Убежать? – проговорил Мороуз вслед удаляющейся фигуре юноши. Он тихо хмыкнул. – Куда же я убегу?

Они пролетели уже несколько миль, когда грифон перестал слушаться повода. Лишь одно животное отозвалось на призыв Кадгара, да и то попятилось, когда к нему приблизилась Гарона. С трудом молодой маг заставил грифона смириться с присутствием женщины-полуорка. Уже покинув круг холмов, они услышали позади вопли и проклятия Медива. Развернув грифона в направлении Штормграда, Кадгар принялся нещадно пришпоривать его.

Вначале они летели быстро, но затем грифон начал сопротивляться и рвать уздечку, стремясь развернуться обратно к горам. Кадгар старался подчинить его своей воле, направить в нужную сторону, но животное волновалось все больше и больше.

– Что это с ним? – спросила Гарона.

– Медив зовет его назад, – ответил Кадгар. – Он хочет вернуться в Каражан.

Кадгар тянул за повод, даже свистел в свисток, но, в конце концов, был вынужден признать поражение. Он посадил грифона на низкий голый скалистый выступ и соскользнул с его спины, дождавшись, пока сойдет Гарона. Стоило ей коснуться ногами земли, как грифон снова взмыл в воздух и захлопал тяжелыми крыльями, набирая высоту, чтобы вернуться к своему господину.

– Думаешь, он погонится за нами? – спросила Гарона.

– Не знаю, – отозвался Кадгар. – Но если да, то я бы не хотел в это время оказаться здесь. Нам надо двигаться к Штормграду.

Они проблуждали почти весь вечер и всю ночь; выйдя на грунтовую дорогу, они двинулись по ней, поскольку, по-видимому, она вела в нужном направлении. За ними не было погони, в небе не видно никаких странных огней, перед рассветом беглецы решили немного отдохнуть, спрятавшись под огромным кедром.

На протяжении следующего дня они не встретили ни одной живой души. Им попадались дома, сожженные дотла, и холмики свежей земли, под которыми были захоронены целые семьи. Часто встречались перевернутые и разбитые повозки, а также огромные выжженные круги с курганами золы посередине – Гарона пояснила, что так орки поступали со своими мертвыми, после того как снимали все, что на них было.

Все виденные ими животные были мертвы – свиньи с выпущенными кишками возле разгромленной фермы, обглоданный скелет лошади, которую сожрали целиком, оставив лишь голову, на которой застыло выражение ужаса. Они в молчании двигались от одной опустошенной деревни к другой.

– Твой сородичи славно поработали, – заметил юноша.

– Они гордятся подобными вещами, – угрюмо отозвалась Гарона.

– Гордятся? – переспросил Кадгар, оглядываясь по сторонам. – Гордятся тем, что разрушают? Тем, что грабят? Ни одна человеческая армия, ни одна человеческая нация не стала бы сжигать все на своем пути или убивать животных без всякой причины!

Гарона кивнула:

– Это метод орков – не оставлять после себя ничего, что бы их враги могли использовать против них. Если орки не могут сразу же найти добру применение – в качестве корма, или жилья, или добычи, – они предают его огню. Пограничные территории между орочьими кланами обычно выжжены дотла, поскольку каждая из сторон стремится лишить другую ресурсов.

Кадгар тряхнул головой.

– Но это же не ресурсы! – горячо воскликнул он. – Это жизни! Эта земля когда-то была зеленой и цветущей, здесь колосились поля и росли леса! А теперь это пустыня. Взгляни на это! Ну, разве можно говорить о каком-нибудь мире между людьми и орками?

Гарона ничего не ответила. Весь этот день они продолжали свой путь в молчании и заночевали в развалинах постоялого двора. Они спали в разных комнатах – он в той, что осталась от гостиной, она ближе к задней части дома, возле кухни. Он не предложил ей остаться вместе, и она не возражала.

Кадгар проснулся от голода. Они покинули башню, прихватив лишь пару рюкзаков, и, не считая небольшого количества съедобных ягод и земляных орехов, они за целый день не съели ни крошки.

Молодой маг со стоном выпутался из набитого отсыревшей соломой чехла, который служил ему постелью, от сырости у него ломило все тело. Он не ночевал на открытом воздухе с тех самых пор, как прибыл в Каражан, и чувствовал, что несколько потерял форму. Страх, владевший им весь предыдущий день, полностью улетучился, и пришло время решать, что делать дальше.

Их целью был Штормград, но каким образом провести в город Гарону? Может быть, как-то замаскировать ее? И хочет ли она вообще идти с ним? Теперь, когда она выбралась из башни, возможно, для нее было бы лучше вернуться к Гул’дану и Бушующему Шторму.

Вдоль разрушенной стены строения что-то двигалось – вероятно, Гарона. Должно быть, она голодна не меньше, чем Кадгар. Девушка не жаловалась, но, судя по окружавшему их разгрому, оркам требовалось огромное количество пищи, чтобы поддерживать в себе силы.

Кадгар встал, стряхивая с мозгов паутину бесплодных рассуждений, и высунулся из разбитого окна, намереваясь спросить ее, не осталось ли в кухне чего-нибудь поесть.

…И увидел перед собой лезвие огромной обоюдоострой секиры, нацеленное на его шею.

По другую сторону секиры находилось изжелта-зеленое лицо орка – настоящего орка. Кадгар до этого момента не осознавал, насколько он привык к лицу Гароны; орочья тяжелая челюсть и низкий покатый лоб были для него настоящим шоком.

– Эт’щешто? – прорычал орк.

Кадгар медленно поднял обе руки, одновременно призывая магическую энергию. Ему нужно было простенькое заклятие – всего лишь сбить эту тварь с ног, найти Гарону и убраться отсюда.

«Если только сама Гарона не привела их сюда», – внезапно подумал он.

Юноша на мгновение заколебался, и этого было достаточно. Он услышал позади какой-то звук, но не успел обернуться, как что-то большое и тяжелое обрушилось ему на затылок.

Кадгар потерял сознание на пару секунд, но этого хватило, чтобы в комнату ввалилось полдюжины орков, тут же принявшихся тыкать в валявшийся на полу мусор своими секирами. На руках у них были зеленые повязки – клан Кровавой Глазницы, подсказала ему память. Он пошевелился, и первый орк – тот, у которого была секира с двумя лезвиями, – вновь повернулся к нему.

– Гдедвойвещ’? – произнес он. – Кудад’их-засун’?

– Что? – переспросил Кадгар, который не мог понять, то ли у него шумит в ушах, то ли орк просто так говорит.

– Твои вещи, – повторил орк, стараясь говорить медленнее. – Твое шмотье. На тебе ничего нет. Куда ты их засунул?

Кадгар, не подумав, ответил:

– У меня нет вещей. Я все потерял. Вещей нет.

Орк фыркнул.

– Тогда умри! – взревел он, поднимая секиру.

– Нет! – закричала Гарона, появляясь в пустом дверном проеме. Судя по ее виду, она совсем не отдохнула, на ее поясе болталась связка зайцев на кожаном ремешке. Она уже успела поохотиться!

Кадгар почувствовал легкое замешательство, вспомнив о своих подозрениях.

– Отвали, полукровка! – рявкнул орк. – Это не твое дело.

– Ты хочешь убить мою собственность, и это мое дело, – отрезала Гарона.

«Собственность?» – подумал Кадгар, но придержал язык.

– Сос’сть? – промычал орк. – А кто т’такая, чтобы иметь сос’сть?

– Я Гарона Полуорк, – огрызнулась та, изображая на лице гнев. – Я служу Гул’дану, колдуну из клана Бушующего Шторма. Только попробуй причинить вред моей собственности, и ты будешь иметь дело с ним!

Орк снова фыркнул:

– Бушующий Шторм? Ба! Я слышал, это слабаки, которыми их колдун помыкает как хочет!

Гарона отвечала ему жестким яростным взглядом.

– А я слышала, что клан Кровавой Глазницы отказался поддержать Сумеречный Молот в недавней атаке на Штормград, из-за чего оба клана были отброшены от стен крепости. Я слышала, что люди побили вас в честной схватке. Это верно?

– Эт’ здесь ни при чем, – пробормотал орк. – У них были лошади.

– Может быть, я мог бы… – начал Кадгар, пытаясь подняться на ноги.

– Лежать, раб! – взвизгнула Гарона, шмякнув его по голове кулаком, так что он рухнул обратно на пол. – Ты будешь говорить, когда тебя спросят, и не раньше!

Главарь орков воспользовался возможностью, чтобы сделать шаг вперед, но Гарона тотчас же развернулась к нему, и в ее руке блеснул кинжал с длинным клинком, направленный ему в живот. Остальные орки отступили, освобождая место для назревавшей драки.

– Ты, что, оспариваешь мое право собственности? – прорычала Гарона; в ее глазах полыхало пламя, мускулы напряглись, готовясь вогнать кинжал в кожаные доспехи орка.

На мгновение воцарилось молчание. Орк из клана Кровавой Глазницы посмотрел на Гарону, потом на распростертого на полу Кадгара, потом вновь на Гарону. Фыркнув, он проговорил:

– Найди сначала что-нибудь, из-за чего стоило бы драться, полукровка!

И с этими словами главарь орков отступил назад. Остальные расслабились и цепочкой потянулись прочь из разгромленной гостиной.

Один из его приспешников спросил, выходя из здания:

– И вообще, зачем ей раб-человек?

Кадгар не расслышал, что ответил главарь. Снаружи донесся возглас подчиненного:

– Тьфу ты, мерзость!

Кадгар хотел подняться, но Гарона махнула ему, чтобы он оставался на полу.

Гарона подошла к выбитому окну, некоторое время смотрела наружу, а затем вернулась к Кадгару.

– Кажется, ушли, – сказала она, наконец. – Я боялась, что они вернутся, чтобы свести счеты. Скорее всего, их главаря сегодня ночью вызовут на поединок.

Кадгар дотронулся до саднящей щеки:

– Я в порядке, спасибо, что спросила.

Гарона покачала головой:

– Ты просто бледнокожий идиот! Если бы я не вмешалась, их главарь убил бы тебя на месте, а потом набросился на меня, увидев, что я не могу тебя приструнить.

Кадгар глубоко вздохнул:

– Прости. Ты права.

– Конечно, права! – ответила Гарона. – Они не убили тебя до моего возвращения только потому, что думали, что ты что-нибудь спрятал в здании. Они не могли поверить, что ты настолько глуп, чтобы находиться в зоне военных действий, не имея при себе никакого снаряжения.

– Но разве обязательно было бить так сильно? – поморщился Кадгар.

– Чтобы это выглядело убедительно – да не сказала бы, что это мне понравилось. – Она швырнула ему зайцев. – Вот, сними с них шкуры и вскипяти воду. В кухне еще осталось несколько горшков и пара картофелин.

– Я не твой раб, что бы ты там ни говорила своим друзьям! – вскинулся Кадгар.

Гарона засмеялась:

– Конечно. Но я поймала нам завтрак. А готовить его будешь ты!

Разговор в Крепости Штормграда оказался довольно напряженным. В результате беглецы вновь кружили на спине грифона вокруг башни Медива. Под ними в сгущавшихся сумерках маячил Каражан, огромный и пустынный. Ни огонька не виднелось в его окнах, и обсерватория на верхней площадке была погружена во тьму. Под безлунным небом даже светлый камень, из которого была сложена башня, казался темным и зловещим.

Накануне вечером в личных покоях короля Ллейна разгорелась жаркая дискуссия. Кадгар и Гарона тоже принимали в ней участие, хотя женщину-полуорка попросили сдать свой кинжал Лотару на то время, пока она будет находиться рядом с его величеством. Королевский Рыцарь собрал целую толпу советников и придворных, в растерянности кудахтавших вокруг короля. Не увидев среди них ни одного мага, Кадгар заключил, что, очевидно, те, кто избежал нападок Медива, были либо на поле боя, либо сбежали куда-нибудь, спасая свою шкуру.

Что же до самого короля, то юноша из видения Кадгара сильно повзрослел. У него были все те же широкие плечи и резкие черты лица, что и прежде. Из всех присутствовавших он был одет роскошнее всех, его голубая мантия так и сияла на фоне скромных одежд придворных. На одном из подлокотников кресла лежал шлем без забрала – большой шлем с белыми крылышками по бокам, словно король ожидал, что его в любую минуту могут призвать на поле брани.

Кадгар вспомнил юношу из видений и подумал, что королю вовсе не хочется оказаться сейчас под стенами Штормграда. Прямая атака на открытом и ровном поле – вот что ему нужно; и чтобы конечный триумф его войск никогда не ставился под сомнение. Кадгар задумался о том, насколько уверенность Ллейна в своих силах основывалась на вере в то, что Медив всегда придет ему на помощь. Действительно, казалось, что один был естественным образом неотделим от другого – что маг всегда будет поддерживать Штормград, а Штормград всегда будет стоять, опираясь на поддержку мага.

Целители пытались зашить разбитую губу Гароны, но не смогли ничего сделать из-за нетерпеливости пациентки. Не раз Кадгар морщился, слушая, в каких резких выражениях она рассказывала о том, что орки думают о Маге-повелителе, о бледнокожих в целом и войсках короля Ллейна в частности.

– Орки безжалостны, – говорила она. – И они никогда не отступят! Они вернутся.

– Но ведь они и на выстрел из лука не приблизились к стенам! – возражал Ллейн.

У Кадгара сложилось впечатление, что его величество скорее позабавили, чем встревожили непосредственность Гароны и ее мрачные предостережения.

– Они и на выстрел из лука не приблизились к стенам! – повторила Гарона. – На этот раз. Но в следующий раз подойдут. Более того, в следующий раз они перевалят за стены. Мне кажется, ваше величество, что вы слишком легкомысленно относитесь к оркам.

– Заверяю вас, я вполне серьезен, – возразил Ллейн. – Но я также осведомлен о мощи Штормграда. О его стенах, его армии, его союзниках – и о его сердце! Возможно, если бы вы увидели все это, вы тоже были бы не так уверены в силе орков.

Не менее упрямым оказался Ллейн и относительно Медива. Кадгар выложил все перед тайным советом, с подтверждениями и добавлениями со стороны Гароны. Он рассказал о своих видениях из прошлого, о переменчивом поведении мага, о видениях, которые были вовсе не видениями, а истинными свидетельствами присутствия в Каражане Саргераса. О том, что именно Медив повинен в нападении орков на Азерот.

– Если бы мне давали по серебряной монете за каждого человека, который говорил мне, что Медив безумен, я давно был бы в десять раз богаче, чем сейчас, – отвечал Ллейн. – У него есть план, молодой человек. Это яснее ясного. Много раз он принимался за какое-нибудь очередное безрассудство, и Лотар готов был бороду на себе рвать от беспокойства. Но каждый раз Медив оказывался прав! Разве в последний раз, когда он был здесь, он не пустился стремглав в погоню за демоном и разве он не притащил его ко мне в течение каких-то нескольких часов? Не очень-то похоже на действия одержимого демоном – отрубать голову одному из своих!

– Но это могло также быть и действием человека, который стремится уверить всех в собственной невиновности, – вставила Гарона. – Никто не видел, как он убивал этого демона, хотя все происходило в самом центре города. Разве не мог он сам вызвать его, убить и предоставить вам как виновника произошедшего несчастья?

– Это предположение! – проворчал король. – Нет уж! Со всем уважением к вам обоим! Я не отрицаю, что вы видели все то, что видели, даже эти ваши «видения» из прошлого. Но я считаю, что Мед не безумен, а просто хитер как старый лис, и все это – часть его какого-нибудь более крупного плана. Он вечно толкует о крупных планах и более обширных задачах.

– Со всем должным почтением, – возразил Кадгар, – у Медива, может быть, и есть какой-нибудь более масштабный план, но вопрос в том, какое место занимают в этом плане Штормград и Азерот.

И так продолжалось чуть ли не до полуночи. Король Ллейн был несокрушим как скала по всем пунктам. Он искренне верил, что Азерот с помощью своих союзников разобьет орочьи орды или повернет их назад, в их собственный мир; что Медив разработал какой-то план, который, кроме него самого, никто понять не может, и что Штормград способен противостоять любому нападению, «пока на его стенах и троне есть мужчины со смелыми сердцами».

Лотар в основном молчал, вмешиваясь в разговор, лишь чтобы задать какой-нибудь серьезный вопрос, и качал головой, когда Кадгар и Гарона отвечали. В конце концов, он заговорил:

– Ллейн, не позволяй уверенности в собственной безопасности ослепить тебя! Если мы не можем рассчитывать на Медива как на союзника, мы сильно ослаблены. Если мы просчитались в оценке возможностей орков, мы пропали. Прислушайся к тому, что они тебе говорят!

– Я слушаю, – ответил король. – Но я слушаю не только головой, но также сердцем. Мы провели с молодым Медивом многие годы, как до, так и во время его долгого сна. Он помнит своих друзей. И когда он раскроет нам свои помыслы, я уверен, что даже ты поймешь, какой друг рядом с ними!

В конце концов, король поднялся и распустил собрание, пообещав как следует подумать. Гарона вполголоса бормотала ругательства, а Лотар отвел их в комнаты без окон и со стражей у двери – просто чтобы спокойно спать.

Кадгар пытался заснуть, но был настолько возбужден, что большую часть ночи прошагал по комнате взад и вперед. Наконец, когда сон начал одолевать его, раздался громкий стук в дверь.

Это был Лотар, в полном обмундировании и с перекинутой через руку униформой.

– Спишь как убитый, а? – произнес он с улыбкой, протягивая ему мундир. – Надень это. Через пятнадцать минут встретимся на вершине башни. И поторопись, парень!

Кадгар принялся напяливать на себя штаны, тяжелые сапоги, голубую ливрею со львом Азерота и меч с тяжелым клинком. Относительно меча он заколебался, но все же привесил его себе за спину. Меч мог оказаться полезным.

На башне ждало шесть грифонов, возбужденно хлопавших огромными крыльями. Лотар был уже там, и Гарона тоже. Она была одета так же, как и Кадгар, у нее был такой же голубой плащ со львом Азерота и тяжелый меч за спиной.

– Попробуй сказать хоть слово! – предупреждающе прорычала она.

– Но ты выглядишь в нем очаровательно! – запротестовал Кадгар. – Он подходит к твоим глазам.

Девушка фыркнула:

– Лотар сказал то же самое. Он сказал, что ты тоже будешь в форме и что он не хочет, чтобы кто-нибудь из других пристрелил меня, приняв за чужака.

– Других? – удивился Кадгар, оглядываясь вокруг. В разгорающемся свете утра он увидел, что над соседними башнями кружили стаи грифонов. Он представить себе не мог, чтобы столько обученных грифонов могло найтись во всем мире, не то, что в Штормграде. Лотар, должно быть, ходил ночью к дворфам.

Лотар поспешно подошел к ним и поправил меч Кадгара так, чтобы он не мешал ему сидеть на грифоньей спине.

– Его величество, – пророкотал он, – питает несокрушимую веру в силу людей Азерота и толщину стен Штормграда. Но ему не повредит, если найдется несколько добрых людей, которые тоже позаботятся о безопасности страны.

– Это мы, – мрачно пробормотал Кадгар.

– Это мы, – подтвердил Лотар. Он тяжело посмотрел на Кадгара и прибавил: – Помнишь, я спрашивал тебя о нем?

– Да, – кивнул молодой маг. – И я ответил вам правду – или, по крайней мере, то, что считал правдой на тот момент. Кроме того, я чувствовал, что обязан ему.

– Понимаю, – вздохнул Лотар. – Я тоже предан ему. Я хочу убедиться, что то, что ты нам рассказал, правда. Но я также хочу знать, окажешься ли ты способен сделать то, что необходимо, если придется.

Кадгар кивнул:

– Вы верите мне, не так ли?

Королевский Рыцарь угрюмо кивнул:

– Давным-давно, когда мне было столько же лет, сколько тебе сейчас, я ухаживал за Медивом. Он тогда лежал в коме – в этом своем долгом сне, лишившем его большей части юности. Я думал тогда, что мне просто привиделось, но я мог бы поклясться, что напротив меня там сидел еще кто-то, сидел и тоже смотрел на него. Он казался сделанным из отполированной меди, и у него надо лбом торчали массивные рога, а его борода была из пламени.

– Саргерас, – произнес Кадгар.

Лотар глубоко вздохнул:

– Я решил тогда, что задремал и все это мне приснилось. Видишь, я тоже чувствовал, что обязан ему. Но я никогда не забывал того, что видел. Прошли годы, и я начал понимать, что видел частицу истины. Мы еще можем спасти Медива, но, может, тьма засела слишком глубоко. В таком случае нам придется сделать нечто внезапное, ужасное, но абсолютно необходимое. И вопрос стоит так: готов ли ты к этому?

Кадгар несколько мгновений подумал, затем кивнул. Внутри у него стоял ледяной холод. Лотар поднял руку. По его команде остальные стаи грифонов взмыли вверх под первыми лучами только что выбравшегося из-за края земли рассветного солнца, омывшего и позолотившего своим светом их крылья.

Холод, поселившийся в душе Кадгара, не исчез за время долгого полета к Каражану. Гарона сидела за его спиной, но не произнесла ни слова, а под крыльями грифона проносились леса и болота.

Местность под ними постепенно менялась – просторные поля превратились в обугленные пожарища, усеянные руинами зданий; леса были сожжены под корень, чтобы прокормить военные машины, и вырубки покрывали ландшафт уродливыми шрамами. Повсюду зияли ямы, земля была изранена и оголена попытками добраться до таившихся в ней металлов. Столбы дыма вздымались вдоль всего горизонта. Они летели весь день, и солнце уже начинало заходить за горизонт.

Каражан густо-черной тенью возвышался над центром кратера, вбирая в себя последние лучи угасающего дня. Ни один огонек не светился в башне, окна были пустыми и темными. Факелы, что извечно горели на вершине башни, теперь погасли. Уж не покинул ли Медив свое жилище?

Лотар, сжав колени, направил своего грифона вниз, и Кадгар последовал за ним. Он быстро приземлился и соскользнул со спины крылатого зверя. Как только всадники оказались на земле, грифон снова взвился ввысь, издал пронзительный крик и взял курс на север.

Первый Рыцарь Азерота был уже у конюшен. Его широкие плечи были напряжены, меч вытащен из ножен; невзирая на свою тяжеловесность, он передвигался со спокойной, подвижной грацией кошки, Гарона тоже крадучись двинулась вперед, ее рука нырнула в складки плаща и появилась с неизменным кинжалом. Тяжелый меч хлопал Кадгара по бедру, по сравнению с двумя своими спутниками он чувствовал себя ужасно неуклюжим, словно каменный истукан. Позади него все новые и новые грифоны приземлялись и оставляли на земле своих седоков.

Площадка обсерватории была пуста. Верхний этаж рабочего кабинета старого мага встретил их непривычной темнотой. Здесь по-прежнему оставались разбросанные где попало инструменты, и сплющенные останки золотой астролябии валялись на каминной полке. Значит, если башня была действительно покинута, это было сделано в спешке.

Или же Медив был на месте.

Зажгли факелы, и отряд начал спускаться по бесчисленным ступенькам, возглавляемый Лотаром, Гароной и Кадгаром. Когда-то эти стены были его домом, эти многочисленные лестницы ежедневно бросали ему вызов. Теперь же факелы на стенах, с их холодным, застывшим пламенем, были погашены, а от движущихся факелов, которые воины несли с собой, по стенам метались тени, придавая переходам башни чуждый, почти кошмарный оттенок. Даже сами стены, казалось, таили угрозу, и Кадгару за каждым темным дверным проемом чудилась смерть.

Ничего. Галереи были пусты, банкетные залы голы, комнаты для собраний так же лишены мебели, как и прежде. Помещения для гостей тоже пустовали. Кадгар проверил комнаты, которые занимал он сам: ничего не изменилось.

И вот огонь факелов уже отбрасывает непривычные тени на стены библиотеки, искажая очертания железных опор и превращая книжные шкафы в бастионы. Книги стояли нетронутыми, и даже последние заметки Кадгара все так же лежали на столе. Неужели Медив так мало думал о своей библиотеке, что даже не взял с собой какую-нибудь из книг?

Взгляд Кадгара привлекли какие-то обрывки, и он подошел к полкам, на которых размещалась эпическая поэзия. А вот это было новым! Один из свитков был смят и разодран в клочья. Кадгар подобрал один из больших кусков, прочел несколько слов и кивнул.

– Что там? – спросил Лотар таким тоном, словно ожидал, что книги в любой момент могут ожить и напасть на них.

– «Песнь об Эгвин», – ответил Кадгар. – Эпическая поэма о его матери.

Лотар хмыкнул, словно бы что-то понял; но Кадгар продолжал недоумевать. Медив побывал здесь после того, как они с Гароной покинули башню, только для того, чтобы уничтожить свиток? Из-за тяжелых воспоминаний об их ссоре с матерью? Из мести за поражение Саргераса в битве с Эгвин? Или же акт уничтожения этого свитка-шифра, использовавшегося Стражами Тирисфаля, символизировал его окончательное отречение и измену Ордену?

Кадгар рискнул попробовать простое заклинание, – то, которое использовалось для определения магического присутствия, – но безрезультатно. Если Медив и использовал здесь какое-то заклинание, он замаскировал его достаточно хорошо, чтобы обмануть Кадгара.

Лотар увидел, что молодой маг чертит в воздухе магические знаки, и, дождавшись, пока тот закончит, заметил:

– Ты бы лучше поберег свою силу до того времени, когда мы найдем его.

Кадгар покачал головой – он сомневался, что они найдут мага.

Вместо этого на самом нижнем этаже, возле двери, ведущей в кухню и кладовые, они обнаружили Мороуза. Его искалеченное тело лежало посреди коридора, кровь дугой размазалась по полу. Глаза управляющего были широко раскрыты, но лицо казалось невозмутимым. Очевидно, даже смерть не смогла удивить старика.

Гарона нырнула в кухню и тотчас же вернулась назад. Ее лицо было более бледным, чем обычно. Она показала Кадгару предмет, который держала в руках.

Пара разбитых розовых очков. Кухарка. Кадгар кивнул.

Вид тел заставил членов их отряда держаться настороже. Они прошли через огромный сводчатый, словно пещера, вход в башню и вышли во двор. Здесь тоже не было никаких признаков присутствия Медива – лишь несколько сломанных предметов, говоривших о том, что он проходил здесь.

– У него нет где-нибудь другого логова? – спросил Лотар. – Другого места, где он мог бы спрятаться?

– Он часто уходил из башни, – ответил Кадгар. – Иногда его не было несколько дней, а потом он снова появлялся без предупреждения.

Что-то шевельнулось на балконе, нависавшем над главным входом, – всего лишь легкое колебание воздуха. Кадгар вздрогнул. Но все выглядело как обычно.

– Может быть, он ушел к оркам, чтобы стать их вождем, – предположил Королевский Рыцарь.

Гарона покачала головой:

– Они никогда не допустят, чтобы их вождем был человек.

– Но не мог же он просто раствориться в воздухе? – загремел Лотар. Обернувшись к отряду, он прокричал: – Стройся! Мы возвращаемся!

– Не мог, – запоздало сказала Гарона, думавшая о чем-то своем. Затем она решительно скомандовала: – Назад, в башню!

Девушка двинулась сквозь столпившихся воинов, раздвигая их, словно челнок, разрезающий бурное море, и вновь исчезла в открытой пасти башни. Лотар обменялся взглядами с Кадгаром; тот пожал плечами и пошел следом за ней.

Мороуз лежал на прежнем месте, его размазанная по полу кровь образовывала дугу, сектор в четверть круга, начинавшийся от стены. Гарона прикоснулась к стене, словно пытаясь что-то нащупать на ней. Она нахмурилась, пробормотала проклятие и сильно хлопнула по стене:

– Она должна быть здесь!

– Что должно быть здесь? – недоумевающе спросил Кадгар.

– Дверь, – ответила женщина-полуорк.

– Но здесь никогда не было двери, – возразил молодой маг.

– Здесь всегда была дверь, скорее всего, – отозвалась Гарона. – Просто ты никогда не видел ее. Смотри сюда. Мороуз умер вот здесь. – Она топнула ногой возле стены. – А потом его тело было передвинуто, образовав кровавый мазок в виде дуги, – туда, где мы нашли его.

Лотар одобрительно хмыкнул и тоже принялся ощупывать стену руками.

Кадгар посмотрел на стену – она производила впечатление совершенно гладкой. Он проходил мимо этого места по пять-шесть раз на дню. По другую сторону не должно было быть ничего, кроме земли и камня. И все же…

– Отойдите-ка! – скомандовал молодой маг. – Дайте я кое-что попробую.

Первый Рыцарь и Гарона отступили назад, и Кадгар приготовился произнести заклинание. Он уже пробовал его прежде на настоящих дверях и зачарованных книгах, но в первый раз он пытался применить его к двери, которой не видел. Он попытался представить себе дверь, прикидывая, насколько большой она должна была быть, чтобы передвинуть тело управляющего на четверть круга, где должны были находиться петли, где – косяк, а также где бы он расположил замок, если бы хотел, чтобы она надежно запиралась.

Нарисовав дверь перед своим мысленным взором, он направил поток магической силы на невидимый косяк, пытаясь разомкнуть скрытые запоры, и был удивлен, когда стена подалась и на ней образовалась трещина. Это было немного, но достаточно, чтобы определить четкие очертания двери, которой не было здесь еще минуту назад.

– Попробуйте поддеть ее мечами! – рявкнул Лотар, и воины ринулись вперед. Каменная дверь несколько мгновений сопротивлялась их усилиям, затем какой-то механизм внутри нее громко лязгнул, и дверь распахнулась, еще раз пихнув тело управляющего. За ней открылась лестница, ведущая куда-то вниз, в глубины.

– Он все же не растворился в воздухе, – заметила Гарона с угрюмой удовлетворенностью. – Он остался здесь, но хорошо спрятался.

Кадгар посмотрел на изувеченное тело управляющего:

– Видимо, недостаточно хорошо. Однако интересно, что еще он скрывает?

Они двинулись вниз по ступенькам. Постепенно у Кадгара нарастало какое-то странное чувство. В то время как на верхних этажах обитало пугающее ощущение покинутости, глубины под башней имели осязаемую ауру непосредственной угрозы и дурных предзнаменований. По грубо высеченным в скале стенам и полу сочилась влага, и в свете факелов казалось, что ступени шевелятся, словно живая плоть.

Кадгар не сразу сообразил, что теперь, спускаясь по спирально уходившей вниз лестнице, они изменили направление своего движения на противоположное, словно этот спуск был зеркальным отражением башни наверху.

И действительно, на том месте, где в башне находилась комната для собраний, здесь была темница, увешанная железными оковами. Там, где над землей был банкетный зал, здесь располагалась комната с земляным полом с вычерченными на нем магическими кругами. В комнате стояла тяжелая, удушливая атмосфера, как в той башне в Штормграде, где были убиты Хуглар с Хугарином. Именно здесь появился демон, напавший на них.

Добравшись до уровня, где должно было находиться зеркальное отражение библиотеки, они обнаружили на ее месте несколько окованных железом дверей. Лестница продолжала спускаться по спирали в глубины земли, но Кадгара привлекли мистические символы, которые были глубоко врезаны в двери и окрашены спекшейся коричневатой кровью – казалось, словно кровоточило само дерево. На израненных дверях висели два больших железных кольца.

– Здесь должна быть библиотека, – заметил юноша.

Лотар кивнул. Он тоже заметил сходство между башней и подземельем.

– Надо посмотреть, что он держит тут, если книги у него наверху.

Гарона возразила:

– Его кабинет на верхушке башни, рядом с обсерваторией, так что если он здесь, то наверняка в самом низу. Нам нужно спешить.

Но она опоздала, Кадгар уже притронулся к окованным железом дверям. В тот же миг от его ладони к двери проскочила искра – это был сигнал, магическая западня. Кадгар выругался, но дверь уже распахнулась во тьму библиотеки.

Точнее, конуры. Саргерас не нуждался в знаниях, поэтому он отвел эту комнату для своих домашних питомцев. Эти животные жили во тьме, которую создали сами; из открытой двери в коридор выползли струйки едкого дыма.

За дверью были глаза. Глаза, и пылающие пасти, и тела, созданные из пламени и теней. Они ринулись вперед, громко рыча.

Молодой маг быстро начертил в воздухе несколько рун, собирая энергию, чтобы закрыть дверь, а солдаты вцепились в огромные кольца. Однако ни магическое искусство, ни физическая сила не могли сдвинуть двери с места.

Твари разразились хриплым, отрывистым лаем, похожим на гогот, и изготовились к прыжку.

Кадгар поднял вверх руки, намереваясь произнести еще одно заклинание, но Лотар силой заставил его опустить их.

– Так ты только потеряешь время и энергию, – заметил он. – Это нас задержит. Спускайся вниз и отыщи Медива.

– Но они же… – начал Кадгар, но тут огромный мистический зверь прыгнул на них.

Лотар сделал два шага вперед и поднял меч навстречу летящей на него твари. Когда клинок оказался в воздухе, руны, вытравленные на металле, вспыхнули ярким желтым светом. За долю секунды до удара Кадгар успел увидеть страх в глазах дьявольского создания.

Но тут же меч Лотара глубоко вонзился в его плоть. Клинок вырвался над спиной твари, разделив надвое переднюю часть ее туловища. Зверь зарычал от боли, и тут клинок, завершая удар, врезался в его череп. Дымящиеся останки монстра, проливая капли пламени и истекая тенью, упали к ногам Лотара.

– Ступай! – прогремел Первый Рыцарь. – Мы разберемся с остальными и нагоним тебя!

Гарона схватила Кадгара за руку и потащила вниз по ступеням. Позади них солдаты вслед за командиром обнажили мечи, и руны заплясали ослепительным пламенем, впитывая в себя тени. Молодой маг и женщина-полуорк скрылись за поворотом; сзади слышались крики умирающих, издаваемые как человеческими, так и нечеловеческими существами.

Они кружили по спирали, спускаясь в темноту. Гарона держала в одной руке факел, а в другой – кинжал. Теперь Кадгар заметил, что от стен сочился слабый фосфоресцирующий красноватый свет, какой испускают некоторые грибы, растущие глубоко в лесной чаще. Вокруг заметно потеплело; на лбу юноши выступили капли пота.

Когда они вошли в один из обеденных залов, живот Кадгара внезапно скрутило, и в то же мгновение они оказались где-то в другом месте. Видение налетело на них внезапно, словно летняя гроза.

Они находились на верхушке одной из самых больших башен Штормграда, а внизу простирался пылающий город. Со всех сторон поднимались столбы дыма, растекаясь по небу черным покрывалом, застилавшим солнце. И такое же черное покрывало лежало за городскими стенами – там ожидали своего часа полчища орков. Со своего наблюдательного пункта Кадгар с Гароной видели, как их армии расползались во все стороны по пахотным землям Штормграда, словно жуки по гниющему трупу. Теперь там виднелись лишь осадные башни и вооруженные отряды, разноцветные знамена которых сливались в тошнотворную радугу.

Окружавшие город леса исчезли – они превратились в катапульты, поливавшие огнем город. Большая часть нижнего города уже была объята пламенем; на глазах Кадгара одна секция внешней стены обрушилась, и крохотные фигурки, одетые в зеленое и голубое, сцепились друг с другом среди развалин.

– Как мы попали… – начала Гарона.

– Видение, – отрывисто объяснил Кадгар, но задумался, было ли это случайным совпадением, или Медив сознательно подкинул им его.

– Я же говорила королю! Я говорила ему, но он не захотел слушать, – бормотала она. – Это ведь видение будущего, верно? Как нам выбраться из него? – спросила она Кадгара.

Молодой маг покачал головой:

– Мы не можем из него выбраться, по крайней мере, в настоящий момент. До сих пор эти видения появлялись и исчезали по собственной воле. Правда, иногда их может разрушить хороший шок.

Пылающий кусок дерева – огненный снаряд, пущенный из катапульты, – пролетел рядом с башней. Кадгар почувствовал его жар, когда он падал на землю. Гарона огляделась вокруг.

– Хорошо еще, что здесь только орочьи армии, – мрачно проговорила она.

– Это хорошо? – усомнился Кадгар. Его глаза защипало – башню затянуло дымом.

– В орочьих армиях нет демонов, – пояснила женщина-полуорк. – Если бы Медив был с ними, мы бы увидели здесь гораздо худшие вещи. Может быть, нам все же удалось убедить его помочь?

– Среди наших войск Медива тоже не видно, – возразил Кадгар, на мгновение забыв, что для нее это войско не было своим. – Может быть, он умер? Или сбежал?

– Насколько мы далеко в будущем? – спросила Гарона.

Позади них раздались громкие голоса. Они отвернулись от парапета и увидели, что стоят на балконе одного из королевских залов для аудиенций, который был превращен в военный штаб. На столе стоял макет города, вокруг которого были рассыпаны игрушечные солдатики в виде людей и орков. В штаб поступал непрерывный поток донесений; король Ллейн и его советники, склонившись над столом, следили за ходом сражения.

– Брешь в стене у Торгового квартала!

– Еще два пожара в нижнем городе!

– Главные ворота опять атакует крупный отряд. По виду похоже на заклинателей!

Кадгар заметил, что здесь не было ни одного из прежних придворных – их сменили люди с угрюмыми лицами, одетые в такую же униформу, какая была на них с Гароной. Лотара тоже не было видно, и Кадгар с надеждой подумал, что он, должно быть, где-нибудь в первых рядах, направляет битву с неприятелем.

Ллейн оказался искусным вождем, словно его город только и делал, что подвергался атакам.

– Отправьте четвертую и пятую роты заделывать брешь. Пусть гражданское ополчение организует пожарные команды – воду можно взять из общественных бань. И подведите два отделения копейщиков к главным воротам. Когда орки ринутся на приступ, атакуйте сами, это собьет их с толку. Приведите туда двух магов с улицы ювелиров – они там закончили?

– Нападение отбито, – прозвучал ответ. – Но маги совсем выдохлись.

Ллейн кивнул:

– Тогда пусть пойдут передохнут часок. Пошлите вместо них молодых магов из академии. Возьмите вдвое больше, только скажите, чтобы были осторожны. Капитан Бортон, мне нужны ваши силы на восточной стене – именно там я бы нанес следующий удар, если бы был на их месте.

Каждому командиру Ллейн дал конкретное задание. Возражений не было, не было и обсуждений или предложений. Каждый воин, когда до него доходила очередь, коротко кивал и выходил из зала. В конце концов, в зале остался лишь король Ллейн наедине с макетом своего города – города, который теперь пожирало пламя.

Король наклонился вперед, оперевшись на стол костяшками пальцев. Его лицо выглядело старым и изможденным. Он поднял голову и сказал в воздух:

– Теперь твоя очередь. Говори!

Занавес напротив него зашуршал, и из-за него вышла Гарона. Женщина-полуорк, стоявшая рядом с Кадгаром, удивленно охнула.

Гарона в видении была одета в свои обычные черные штаны и черную шелковую блузу, на ней был плащ со львиной головой Азерота. В ее глазах полыхал дикий огонек. Настоящая Гарона сжала руку Кадгара, и он почувствовал, как ногти девушки впиваются ему в кожу.

– Плохие новости, ваше величество, – произнесла Гарона, приближаясь к тому краю стола, где стоял Кадгар. – В этой атаке несколько кланов объединились под командой Чернорука Разрушителя. Ни один из них не станет предавать других, до тех пор, пока не падет Штормград. Гул’дан к ночи соберет своих заклинателей. Тем временем клан Черной Горы сделает попытку взять восточную стену. – Кадгар слышал дрожь в ее голосе.

Ллейн тяжело вздохнул.

– Как я и думал, – выдохнул он. – Этих мы отбросим назад, так же как и остальных. Мы сумеем продержаться до тех пор, пока не подойдет подкрепление. Пока на его стенах и на троне есть мужчины со смелыми сердцами, Штормград будет стоять!

Гарона кивнула, и Кадгар увидел, что в ее глазах стоят крупные слезы.

– Вожди орков согласны с вашей оценкой, – произнесла она, и ее рука нырнула в глубину черной блузы.

Кадгар и настоящая Гарона вскрикнули одновременно, увидев, как будущая Гарона выхватила свой длинный кинжал и вонзила его снизу-вверх в грудь короля. Движение было быстрым и плавным, так что на лице Ллейна успело появиться лишь выражение легкой озадаченности. Его глаза раскрылись шире, и несколько мгновений он продолжал стоять, удерживаемый от падения клинком.

– Вожди орков согласны с вашей оценкой, – вновь сказала Гарона, и слезы, уже ничем не сдерживаемые, свободно потекли по ее широкому лицу. – И поэтому они наняли убийцу, чтобы удалить это смелое сердце на троне. Это должен был быть кто-то, кому вы позволили бы подойти вплотную. Кто-то, с кем вы согласились бы встретиться наедине.

Ллейн, король Азерота, повелитель Штормграда, союзник магов и воинов, тяжело осел на пол.

– Простите меня, – прошептала Гарона из видения.

– НЕТ! – закричала настоящая Гарона, соскальзывая на пол.

Внезапно они вновь оказались в фальшивом обеденном зале. Руины Штормграда исчезли, и тело короля вместе с ними. Но слезы женщины-полуорка остались – теперь они были в глазах настоящей Гароны.

– Я собираюсь убить его! – проговорила она дрожащим голосом. – Я собираюсь убить его! Он хорошо обращался со мной, он слушал, когда я говорила, а я собираюсь убить его! Нет!

Кадгар опустился возле нее на колени:

– Все в порядке. Это может и не быть правдой. Это не обязательно должно случиться. Это же просто видение!

– Это правда, – всхлипнула Гарона. – Я смотрела на это и знала, что это правда.

Кадгар мгновение помолчал, оживляя в памяти свое собственное видение будущего – где он под кроваво-красным небом сражался с народом Гароны. Когда он смотрел на это, он тоже знал, что это правда.

– Мы должны идти, – сказал он, наконец.

Гарона только покачала головой:

– Я думала, что нашла место, где лучше, чем у орков. Но теперь я знаю – я собираюсь разрушить свое будущее!

Кадгар посмотрел вверх на лестницу, затем вниз. Он не имел представления, удалось ли людям Лотара справиться со зверями-демонами, как и о том, что ждало их в самом низу. Его лицо прорезала жесткая морщинка, он набрал в грудь воздуха…

И влепил Гароне звонкую оплеуху!

Из его собственной ладони потекла кровь – удар пришелся по клыку, – но реакция девушки была незамедлительной. Ее наполненные слезами глаза расширились, лицо исказила гримаса ярости.

– Придурок! – заорала она и прыгнула на Кадгара, опрокинув его на спину. – Не прикасайся ко мне! Слышишь, что я тебе говорю?! Еще раз так сделаешь, и я убью тебя!

Кадгар лежал на полу, придавленный сверху телом женщины-орка. Он даже не успел заметить, как она вытащила кинжал, а лезвие уже уперлось в его шею.

– Ничего не выйдет, – проговорил он с кривой улыбкой. – У меня было видение о моем собственном будущем. И я тоже думаю, что это правда. Если это так, то ты не можешь сейчас убить меня. То же самое относится и к тебе.

Гарона моргнула и скатилась с него, усевшись рядом на корточки. Она снова владела собой.

– То есть, если я собираюсь убить короля…

– Это значит, что ты выйдешь отсюда живой, – продолжил Кадгар. – Так же, как и я.

– Но если мы ошибаемся? – спросила Гарона. – Что, если это видение было ложным?

Кадгар поднялся на ноги:

– Тогда ты умрешь, зная, что никогда не убьешь азеротского короля.

Гарона некоторое время сидела на корточках, обдумывая возможные варианты. Наконец она произнесла:

– Дай мне руку. Нам надо двигаться дальше.

И они вновь закружили по уходящей вниз лестнице, через лживое подобие тех уровней, что были над землей. В конце концов, они добрались до последнего уровня, где наверху располагалась обсерватория Медива, а здесь должно было быть его логово. Однако вместо этого ступеньки вывели их на красноватую ровную поверхность. Она казалась вылитой из расплавленного, но уже остывающего обсидиана, с темными поблескивающими кусочками, плававшими в огне у них под ногами. Кадгар инстинктивно отпрыгнул назад, но поверхность оказалась твердой, а жар, хотя и сильный, не проникал сквозь подошвы сапог.

В центре гигантской пещеры стояла простая железная мебель. Рабочий стол и табурет, несколько кресел, группа шкафчиков. В первый момент Кадгар удивился: они показались ему знакомыми, но затем он понял, что они представляли собой точную копию той мебели, что стояла у Медива в лаборатории на верхушке башни.

Среди железной мебели стоял маг. Кадгар напрягся, ожидая увидеть в его фигуре что-нибудь чуждое. Он хотел убедиться, что это не тот Медив, которого он знал и которому доверял.

Но он не увидел ничего необычного. Перед ними стоял Медив, которого они знали всегда.

– Добро пожаловать, юноша Верный, – произнес старый маг, и язычки пламени вспыхнули в его бороде, когда он улыбнулся. – Добро пожаловать, эмиссар! Я ожидал увидеть вас обоих.

– Должен сказать, это было настоящее вдохновение, – признался Медив, который одновременно был и не был Медивом. – Вдохновение! Вызвать тень моего прошлого, ту единственную сцену, которая могла остановить меня, заставить прекратить преследовать вас. Разумеется, пока вы отдыхали и набирались сил, я делал то же самое.

Кадгар взглянул на Гарону и кивнул. Женщина-орк передвинулась на несколько шагов вправо. На всякий случай надо отрезать старого мага от выхода из подземелья.

– Учитель, что с вами случилось? – спросил Кадгар, делая шаг вперед, чтобы привлечь внимание Медива.

Старый маг рассмеялся:

– Случилось? Со мной ничего не случилось! Это я – такой, какой я есть. Я был отмечен с самого рождения, порочен еще до зачатия; дурное семя, которое выросло и принесло горькие плоды. Ты никогда не был знаком с настоящим Медивом.

– Учитель, что бы ни произошло, я уверен, что все можно исправить. – Кадгар медленно приближался к старику.

Гарона двигалась по дуге вправо, ее кинжал вновь исчез – было видно, что в руках у нее ничего нет.

– А зачем мне что-то исправлять? – спросил Медив с неприятной улыбкой. – Все идет так, как я планировал. Орки перебьют людей, а я стану управлять ими через вождей-магов, таких как Гул’дан. Я приведу этих уродливых созданий к забытой гробнице, где лежит тело Саргераса, окруженное защитными заклятиями против демонов и людей, – но не против орков! – и моя физическая форма будет свободна! А тогда я смогу, наконец, скинуть это неуклюжее тело и ослабевший дух и сожгу этот мир, ведь он этого вполне заслуживает.

Кадгар отступил немного влево:

– Ты – Саргерас!

– И да, и нет, – ответил маг. – Да – поскольку, когда Эгвин уничтожила мое физическое тело, я скрылся в ее утробе и проник во все ее клетки. Когда она, в конце концов, решила соединиться с мужчиной-магом, я уже был там. Темный двойник Медива, полностью скрытый внутри его тела.

– Это чудовищно! – выдохнул Кадгар.

Медив ухмыльнулся:

– Это немногим отличается от того, что задумала Эгвин. Она поместила всю силу Тирисфаля в одного ребенка. Стоит ли удивляться, что там оставалось так мало места для самого Медива, – когда тут же, рядом, тьма и свет боролись друг с другом за его душу! Так что, когда сила начала по-настоящему проявляться в нем, я вырубил его на некоторое время, чтобы иметь возможность привести в исполнение кое-какие собственные планы.

Кадгар продолжал двигаться влево, стараясь не смотреть на Гарону, скользившую за спину старого мага.

– Есть ли внутри тебя что-либо от настоящего Медива?

– Кое-что, – ответил Медив. – Достаточно, чтобы я мог иметь дело с вами, низшими существами. Достаточно, чтобы морочить головы королям и чародеям ради достижения моих собственных целей. Медив – это маска; я оставил на виду достаточно от него, чтобы было, что показать другим. И если я покажусь кому-то странным или даже сумасшедшим, все это спишут на мою ответственность и на ту силу, которую вложила в меня моя дорогая матушка. – Медив хищно улыбнулся. – Я появился на свет усилиями Магны Эгвин, чтобы быть ее орудием; затем демонические руки обработали меня, чтобы сделать меня своим орудием. Даже Орден видел во мне лишь орудие, которое можно использовать против демонов. Поэтому неудивительно, что я представляю собой не больше чем просто сумму своих составляющих.

Гарона была уже за спиной мага, с кинжалом наготове. В ее глазах больше не было слез, лишь отчаянная решимость. Кадгар продолжал беседовать с Медивом, боясь выдать ее хотя бы взглядом.

– Как видишь, – продолжал безумный маг, – я являюсь всего-навсего еще одной частью большой машины, той самой, что была запущена, когда взорвался Источник Вечности. Единственное, в чем Медив и я сходимся во мнениях, – это в необходимости разорвать этот круг. Относительно этого, уверяю тебя, мы совершенно единодушны!

Гароне осталось сделать всего один шаг, ее кинжал был уже занесен. Она шагнула вперед.

– Прошу прощения, – улыбнулся Медив и, резко обернувшись, выбросил вперед кулак.

Мистические энергии заплясали на костяшках пальцев старого мага, удар пришелся Гароне прямо в лицо. Она пошатнулась и отступила.

Кадгар выругался и поднял руки, намереваясь произнести заклинание – какое угодно, просто чтобы вывести старого мага из равновесия. Что-нибудь простое. Что-нибудь быстрое.

Медив оказался быстрее. Обернувшись к юноше, он вскинул вверх руку со скрюченными пальцами. В тот же миг Кадгар почувствовал, как воздух сгустился вокруг него, образовав нечто вроде смирительной рубашки, которая спеленала его по рукам и ногам, лишив возможности двигаться. Он закричал, но его голос звучал приглушенно и доносился словно бы издалека.

Медив поднял вторую руку, и тело Кадгара пронзила боль. Его суставы словно проткнули докрасна раскаленными иглами, затем острая боль превратилась в тупую, мучительную пульсацию. Его грудь стянуло, а плоть казалась высушенной и с трудом натянутой на скелет. Он чувствовал, словно всю жидкость выкачали из его тела, оставив лишь сухую сморщенную скорлупу. И вместе с соками из него ушла магия. Он больше не мог произносить заклинания, вызывать необходимые энергии. Так чувствует себя опустошенный сосуд.

Боль прекратилась так же внезапно, как и возникла. Кадгар повалился на пол. Грудь болела так, что трудно было дышать.

В этот момент Гарона пришла в себя и с криком бросилась на Медива, целя ему в левую половину груди. Вместо того чтобы отступить, Медив шагнул навстречу девушке. Подняв руку, он поймал ее лоб своей ладонью; она застыла на месте, так и не закончив атаки.

Мистическая энергия тошнотворно-желтого оттенка пульсировала под ладонью мага, и тело Гароны, словно приклеившись к ней лбом, лишь беспомощно подергивалось.

– Бедная, бедная Гарона, – проговорил Медив. – Я думал, что ты, с твоей смешанной кровью, с вечным конфликтом между различными частями твоей сущности, одна из всех сможешь понять, через что мне пришлось пройти. Я думал, что ты поймешь, насколько важно уметь выбрать свой собственный путь. Но ты ведь такая же, как и все остальные, не так ли?

Женщина-полуорк, глаза которой были широко раскрыты, смогла в ответ лишь булькнуть что-то сквозь полный рот слюны.

– Позволь мне показать тебе свой мир, Гарона, – продолжал Медив. – Позволь мне перенести в тебя мои собственные противоречия и сомнения. Ты никогда не будешь знать, кому ты служишь и почему. Ты никогда не найдешь покоя.

Гарона попыталась закричать, но крик замер, когда ее лицо окуталось ослепительным лучистым сиянием, вырвавшимся из ладони мага.

Медив рассмеялся и отпустил свою жертву. Гарона, судорожно всхлипывая, рухнула на пол. Она попыталась подняться, но не смогла. Ее глаза были широко раскрыты, в них блуждал дикий огонь, а дыхание, прерываемое слезами, было коротким и хриплым.

Кадгар уже мог дышать, но все его суставы пылали огнем, мускулы болели. Он увидел свое отражение в полу из обсидиана…

На него смотрел тот самый старик из видения. Сумрачные усталые глаза, окруженные морщинами, седые волосы. Даже его борода стала белой.

У Кадгара упало сердце. Ограбленный, лишенный своей молодости, своей магии, он больше не верил, что выживет в этой битве.

– Это было полезно для меня, – заметил Медив, поворачиваясь к Кадгару. – Одной из отрицательных особенностей этой человекообразной клетки, в которой я заперт, является то, что человеческая часть меня постоянно завязывает знакомства. Заводит друзей. Помогает людям. Из-за этого их так трудно потом уничтожать! Я почти плакал, когда убивал Мороуза и кухарку, представляешь? Поэтому мне и пришлось спуститься сюда. Однако с этим дело обстоит так же, как и со всем остальным. Когда ты к этому привыкаешь, убивать друзей становится так же легко, как и любого другого.

Он стоял перед Кадгаром, расправив плечи, на его морщинистом лице сияли молодые глаза. Он выглядел более похожим на Медива, чем когда бы то ни было. Уверенный в себе. Спокойный. Пугающе, до безумия нормальный.

– А теперь ты должен умереть, юноша Верный, – продолжал маг. – Видимо, в конечном счете, ты верил не в то, во что следовало. – Медив поднял руку, пронизанную магической энергией.

Справа от него раздался утробный рев.

– Медив! – крикнул Лотар, Первый Рыцарь Азерота.

Маг поднял голову, и его лицо, казалось, немного смягчилось, хотя мистический огонь по-прежнему пылал в его ладони.

– Андуин Лотар? – проговорил он. – Старый друг, зачем ты здесь?

– Остановись, Мед, – проговорил Лотар, и Кадгар услышал страдание в голосе Первого Рыцаря. – Остановись, пока еще не слишком поздно. Я не хочу сражаться с тобой.

– Я тоже не хочу сражаться с тобой, старый друг, – ответил Медив, поднимая руку. – Ты даже представить себе не можешь, что это значит – делать такие вещи, какие сделал я. Жестокие вещи. Необходимые вещи. Я не хочу сражаться с тобой. Так сложи же свое оружие, друг, и пусть с этим будет покончено.

Медив раскрыл ладонь, и капли магической силы полетели к Первому Рыцарю, окутав его облаком сияющих звездочек.

– Ты ведь хочешь помочь мне, не так ли? – продолжал Медив; на его лице вновь заиграла жестокая улыбка. – Ты хочешь служить мне. Так помоги мне избавиться от этого мальчишки, и тогда мы вновь сможем стать друзьями.

Блестящие звездочки, окружавшие Лотара, померкли, и Первый Рыцарь медленно, но твердо сделал шаг, затем второй, третий; и вот Лотар ринулся вперед, на бегу высоко вздымая над головой свой украшенный рунами меч. Однако он атаковал не Кадгара, а Медива. Из его горла вырвалось проклятие – проклятие, в котором слышались скорбь и слезы.

Медив был застигнут врасплох, но лишь на мгновение. Он отпрянул назад, и первый удар Лотара рассек то место, где только что стоял маг. Первый Рыцарь изменил тактику, заставив мага отступить еще на шаг. Затем последовал еще один рубящий удар, и еще один шаг назад.

Медив, наконец, опомнился, и следующий удар обрушился на щит голубоватой сияющей энергии; желтые огни, брызнувшие от меча, причинили ему не больше вреда, чем простые искры. Лотар попробовал удар снизу, потом колющий, потом вновь рубящий – каждая атака была встречена и отбита щитом.

Медив, зарычав, поднял руку со скрюченными пальцами, – в его ладони плясали мистические огни. Лотар вскрикнул – его одежда внезапно вспыхнула ярким пламенем. Медив улыбнулся, созерцая дело рук своих, затем резким взмахом отбросил пылающее тело Лотара в сторону, словно тряпичную куклу.

– Так… будет… проще, – процедил он, вновь поворачиваясь к тому месту, где стоял на коленях Кадгар.

Вот только Кадгара там уже не было. Повернувшись, Медив обнаружил внезапно постаревшего юношу с обнаженным мечом Лотара, приставленным к груди самого мага. Руны, бежавшие вдоль клинка, сияли ярким огнем, словно маленькие солнца.

– Даже не моргай, – вымолвил Кадгар. Прошло несколько мгновений. По щеке Медива скатилась капля пота.

– Значит, вот до чего дошло, – проговорил маг. – Не думаю, что ты способен или имеешь желание применить его по назначению, юноша Верный.

– Я думаю, – проговорил Кадгар, и его голос был хриплым и клокочущим, – что твоя человеческая часть, Медив, привлекала к себе других вопреки твоим собственным планам. В качестве запасного варианта на тот случай, если ты окончательно сойдешь с ума. Чтобы твои друзья смогли остановить тебя. Чтобы мы смогли разорвать круг, если ты не сможешь.

Медив тихонько вздохнул, и черты его лица смягчились.

– Я никогда не хотел действительно причинить кому-либо вред, – вымолвил он. – Я просто хотел жить своей собственной жизнью.

Внезапно он рывком поднял ладонь, сиявшую мистической энергией, намереваясь поймать лоб Кадгара и спутать его мысли так же, как он проделал это с Гароной.

Но не успел. При первом же движении Кадгар сделал выпад, вонзая тонкое лезвие рунического меча между ребер Медива, прямо в его сердце.

Медив казался удивленным, даже ошеломленным, но его губы все еще шевелились. Он пытался что-то сказать.

Кадгар воткнул меч по самую рукоять, так что его лезвие показалось из спины мага, прорезав мантию. Медив рухнул на колени, и Кадгар опустился рядом с ним, по-прежнему крепко сжимая руками меч. Старый маг хватал ртом воздух, борясь за каждое слово.

– Спасибо… – выговорил он, наконец. – Я боролся с этим, сколько мог…

И тогда лицо старого мага начало преображаться: борода полностью превратилась в пламя, надо лбом проступили рога. Со смертью Медива Саргерас, наконец, вышел на волю. Кадгар чувствовал, как рукоятка рунического меча становится горячей: по телу Медива плясали языки пламени, превращая его в существо из огня и тьмы.

Кадгар отошел и увидел, как позади стоявшего на коленях смертельно раненного Медива поднялась на ноги тлеющая фигура Лотара. Первый Рыцарь нетвердо шагнул вперед, его тело и доспехи все еще дымились. Он схватился за горячую рукоять меча и резким движением вынул его из тела Медива. Затем в последний раз поднял рунический клинок и мощным, ровным взмахом опустил его вниз.

Лезвие клинка вспыхнуло, словно солнце, соприкоснувшись с шеей Медива, и отсекло его голову от плеч одним точным ударом.

Это было все равно, что откупорить бутылку. Все, что было у Медива внутри, мгновенно ринулось наружу. Мощный поток энергии и света, тьмы и огня, дыма и ярости – все это фонтаном хлестало вверх, разбиваясь о потолок подземной пещеры и рассеиваясь в воздухе. Кадгару показалось, что в бурлящем котле мистических энергий он разглядел увенчанное рогами лицо, исходящее криком отчаяния и гнева.

А когда все закончилось, на полу остались только кожа и одежда мага. Все, что в нем было от человека, оказалось полностью уничтожено.

Лотар концом меча отодвинул в сторону тряпье и кожу – то, что осталось от Медива, и сказал:

– Нам нужно идти.

Кадгар огляделся вокруг. Гароны нигде не было видно. На обсидиановом полу он заметил откатившийся улыбающийся блестящий красно-белый череп Медива.

Бывший ученик покачал головой:

– Я должен остаться здесь. Мне нужно еще кое-что сделать.

Лотар проворчал:

– Может быть, самая большая опасность и позади, но самая насущная никуда не делась. Нам еще нужно отогнать орков и закрыть врата!

Кадгар вспомнил видение горящего Штормграда и смерти Ллейна. Он подумал о собственном видении, в котором его теперешнее, постаревшее «я» вело последнюю битву с орками. Но, тем не менее, он сказал:

– Я должен похоронить то, что осталось от Медива. Я должен найти Гарону. Она не могла уйти далеко.

Лотар хмыкнул, соглашаясь, и тяжело зашагал к выходу. У двери он повернулся и произнес:

– Здесь ничем нельзя было помочь, понимаешь? Мы пытались что-то изменить, но это все было частью более крупного плана.

Кадгар медленно кивнул:

– Я понимаю. Все это – часть более широкого цикла, круга, который теперь, возможно, будет, наконец, разорван.

Незнакомец из будущего глядел с балкона вниз на теперь уже немолодого человека из прошлого.

– И давно ты можешь видеть меня? – спросил он.

– Что-то я чувствовал постоянно, все время, пока находился здесь, – признался Кадгар. – С самого первого дня. А ты – давно ты здесь?

– Почти всю ночь, – отозвался незнакомец в потрепанном красновато-коричневом плаще. – У нас здесь уже светает.

– У нас тоже, – сказал бывший ученик. – Наверное, поэтому мы и можем разговаривать. Ты – видение, но не такое, как те, что являлись мне прежде. Мы можем видеть друг друга и говорить друг с другом. Ты из будущего или из прошлого?

– Из будущего, – ответил незнакомец. – Разве ты не знаешь, кто я?

– Твой облик отличается от того, что я видел в последний раз. Ты помолодел и стал более спокойным, но – да, кажется, знаю, – сказал Кадгар. Он указал на три холмика разрытой земли, два больших и один маленький. – Я думал, что только что похоронил тебя.

– Так оно и есть, – произнес незнакомец. – По крайней мере, ты похоронил значительную часть того, что было во мне самого худшего.

– А теперь ты вернулся. Или вернешься. Другой, но тот же самый.

Незнакомец кивнул:

– Во многих отношениях я никогда и не был здесь раньше.

– Тем более жаль, – заметил Кадгар. – И кто же ты теперь – там, в будущем? Маг? Страж? Демон?

– Уверяю тебя, я лучше, чем тот, кем я был, – сказал незнакомец. – Я свободен от проклятия Саргераса благодаря тому, что ты сегодня совершил. Теперь я могу встречаться с повелителем Пылающего Легиона лицом к лицу. Благодарю тебя. Это была необходимая жертва.

– Жертва, – горько повторил Кадгар. – Скажи тогда мне вот что, призрак из будущего. Правда ли все то, что мы видели? Действительно ли Штормград падет? Действительно ли Гарона убьет короля Ллейна? Должен ли я умереть в этом своем старом теле где-то там, в порожденной пустотой стране?

Существо на балконе долго молчало, и Кадгар уже начал бояться, что оно попросту исчезнет. Однако, в конце концов незнакомец произнес:

– Пока есть Стражи, есть Орден. И пока есть Орден, существуют роли, которые нужно играть. Решения, принятые тысячелетия назад, направили и твой путь, и мой. Все это – часть более широкого цикла, захватившего нас всех в свой круговорот.

Кадгар задрал голову вверх. Солнце уже осветило верхнюю половину башни.

– Может быть, тогда не должно быть Стражей, если такова цена.

– Согласен, – произнес незнакомец; в лучах восходящего солнца его фигура стала таять в воздухе. – Но в настоящее время – в твое настоящее время – мы все должны играть свои роли. Мы все должны платить эту цену. Потом, когда нам представится такая возможность, мы сможем начать все заново.

С этими словами незнакомец исчез, заблудший порыв магического ветерка унес последние обрывки его существа обратно в будущее.

Кадгар покачал седой головой и перевел взгляд на три свежевырытые могилы. Оставшиеся в живых воины Лотара унесли своих мертвых и раненых обратно в Штормград. Гароны по-прежнему нигде не было, и, хотя Кадгар собирался еще раз обыскать всю башню, он сомневался, что девушка осталась внутри.

Он возьмет с собой те книги, которые сочтет наиболее ценными, соберет необходимые припасы в дорогу и наложит охранные заклятия на все остальное. После этого он тоже уйдет; чтобы присоединиться к Лотару.

Вскинув на плечо лопату, маг направился к опустевшей башне Каражана, думая о том, вернется ли сюда еще когда-нибудь.